Когда чиновники ушли, я велел и своим ребятам подождать снаружи. Вот содержание нашей краткой беседы.

— Здесь на полтора миллиона, как договаривались? — спросил посерьeзневший Рындин.

Собственно, сейчас я его видел таким, какой он на самом деле — холодным, расчётливым и злопамятным.

— Да, тридцать порций по пятьдесят тысяч рублей каждая. Было нелегко их достать.

Такие объёмы стяженя никогда не выходили за пределы храма. У скупщиков его набиралось максимум две-три шкатулки в месяц. Он вроде бы и нужный, но цена кусалась. Проще и дешевле нанять лекаря в команду. Для многих витязей целебный порошок — излишество.

По словам Рындина, у него были какие-то свои зарубежные контакты, там он и сможет сбыть всю партию, но это уже не моё дело. А то, что по пятьдесят тысяч, а не по двадцать — это моe предложение. Там были свои нюансы, но об этом чуть позже.

— Точно Гио не отдашь? — переспросил аристократ, покусывая губу.

— Не отдам, но вот, — я достал свою шкатулку и добавил к тем, что Аркадий Терентьевич разложил на столе. — Ещё пятьдесят тысяч в учёт его долга.

Рындин тяжело вздохнул, но вынужден был согласиться на такой расклад. Груз перекочевал обратно в сумку.

— И ещe, — прервал его я. — Мне нужны имена тех двоих, что угрожали Троекурской.

— Бог с вами, Владимир Денисович, кто старое помянет, тому глаз вон.

— Глаз вон это можно устроить. Они же не на вас работают, рано или поздно найду — Марина видела их лица. В качестве жеста доброй воли, ммм?

— Ну, хорошо…

Барон в подробностях рассказал, где и когда можно встретить наёмных убийц.

— Не провожайте, — махнул я ему, уходя из дворца, а Рындин покачал головой и тихо выругался.

— Ну что, как вам место? — спросил я Кошевого и Ермолая, когда мы забрались вглубь купленной дубравы.

Мы находились у пустующей избы лесника. Последний покинул это место, как только получил распоряжения от Рындина. Помимо неё, тут была кое-как оборудованная лесопильня прямо на берегу беспокойно текущей реки. Работа на ней давно не проводилась, а пилы пришли в негодность — новые, к сожалению, не покупались.

Сгнившие времянки сразу вызвали дружное недовольство, и потому я заверил всех, что ютиться будем в просторной избе. Лукичне выделили весь чердак, как единственной женщине. Никто не был против.

С собой на телегах мы привезли первые необходимые продовольственные запасы, инструменты, расходные материалы, сменную одежду, лекарства и многое другое, в том числе и две перчатки-линзы, если народу нужна будет магия.

Пока все возились с разгрузкой, копали отхожее место и обустраивали быт, я стоял на берегу этой самой реки и обсуждал нюансы с Ермолаем и Кошевым.

— Маловато нас, но сдюжим. Надо бы сначала срубов несколько, а то тесновато девятерым…

— Начнём с малого. Вода у нас чистая есть под боком, делай всё по уму. Здесь будет поселение и большое, тысяч на пять душ, — прикинул я размеры.

— Вдоль реки трогать ничего не будем, тут возвышенность, корни укрепят береговую линию. Оползни нам не нужны. Предлагаю для начала сделать просеку и удобный подъезд, Ваше благородие.

— Народу я ещё завезу, с этими пока управься.

Я взглянул на печную трубу, из которой пошёл дым.

— Лукична. Шустро она.

Не успели мы подивиться расторопности новой поварихи, как Нобуeси свистнул мне из лесу.

— Едут! Человек пятнадцать, конные!

— Кого там занесло? — хмурясь, спросил Кошевой, но я уже знал ответ: это был мой отец.

Спустя минуту стал слышен топот, и вот группа всадников ворвалась на территорию лесничества. Лошади резво остановились, подминая под собой первые опавшие листья. От отряда повеяло недобрыми намерениями.

— Какого лешего вы здесь творите?! — грозно прокричал Денис Юрьевич. — Это моя собственность! А ну, вертайтесь все бегом, пока не поджарили вас.

Маг за его спиной демонстративно приготовил заклинание огня, а Драйзер с остальными достали мечи. Работа встала, подчинённые ждали, чем всё кончится. Никому не хотелось помереть в первый же день.

— Спокойно отец, всё по закону, вот сам посмотри, — я подошёл к нему, вынимая из-за пазухи документ.

— Что это? — недоверчиво спросил он.

— Вводный лист. Эта земля вместе со всей дубравой теперь принадлежит мне.

— Что за надувательство! Дай-ка сюда, — потребовал он, и я передал ему бумагу.

Толстый Денис Юрьевич отвратно держался в седле, а ещё ему поплохело, когда постепенно дошло, что этот листок бумажки имел весомую юридическую силу.

— Но как? Как ты это провернул? Я собственник… Не может быть… — запинаясь, бормотал он и пытался выискать подделку. — Эти земли всегда принадлежали Черноярским, ещё мой дед их получил за заслуги перед императором… Погоди, тут подпись Рындина или мне показалось?