Мы подъехали к центральным воротам, где Рындин передал страже ни в коем случае не преследовать нас. Несмотря на произошедшее, он быстро взял себя в руки.

— Где там ямщик? — спросил я. — Садись, а мы с моим другом поболтаем сзади.

— Что новый попутчик? — осоловело осведомился тот.

В отличие от остальных, его уже ничего не волновало. Наступила стадия принятия внеземного происхождения человека и порицания действий мирового правительства. Детально выразить своe мнение он не мог — не хватало словарного запаса, но мысленно он разносил всех оппонентов в пух и прах.

— Но, пошла!

Мы двигались в сторону храма, самого безопасного для меня места в данный момент.

— Перчаточку, сюда, ага, и вторую, — попросил я, сегодня прямо богатый улов, сразу четыре артефакта! — Не обессудьте, Аркадий Терентьевич, это за моральный ущерб.

— Тебе нужны деньги, только скажи сколько?

— Что ж вы все про деньги, да про деньги… — разочарованно протянул я. — Вы посягнули на жизнь моих людей, осквернили обряд погребения, подослали убийцу к женщине — какие деньги это могут искупить?

— Большие? — предположил Рындин, зыркая на меня в темноте блестящими глазками.

— Вы решительно невыносимы, — выдохнул я, посматривая на меч, уже мысленно представляя, как избавляюсь от этого кровожадного упыря.

— Мон шер, скажите вы прямо, я не понимаю. Увы, человек старой формации. У нас всe просто: у каждого поступка есть своя цена. Я признаю, юноша, вы победили. Назовите теперь цену, и мы придeм к общему знаменателю. А то, право, я запутался уже: прощаться мне с жизнью или искать с вами компромисс.

— Вы хотите договариваться?

— Да хочу, я вас слушаю, — приготовился он.

Я видел, что смысла дальше запугивать нет, такие особи, как Рындин, отлично считывают силу. Ему не нужно было объяснять последствия нарушения договорённостей — он их уже увидел.

— Отказ от претензий за сегодняшний инцидент и прекращение опалы на меня и моих людей.

— Легко, никаких обвинений, что ещe?

— Вы заплатите за ущерб, но иной валютой.

— А поподробней?

— Вы отдадите мне десять людей, на которых я укажу: это может быть как дружинник, так и простой крестьянин. Денег мне от вас не нужно.

— Десять кхм, — удивился барон, явно ожидавший другого. — У вас есть какие-то конкретные кандидаты или…

— Нет, я сам выберу, их контракты перейдут ко мне.

— Что ж это… Это приемлемо. Да, я согласен, — подтвердил Рындин, радостный, что так легко отделался.

— И последняя вещь, которую мне бы хотелось обсудить…

Наша плодотворная беседа закончилась мирным соглашением. Все стороны остались довольны, а уставший извозчик, после того как доставил меня к храму, повeз барона обратно.

Успех случился исключительно благодаря перевесу в магической мощи, и я это отлично осознавал. Меч Аластора — это стратегическое оружие, козырь, который ждал своего часа. Я не разыгрывал его до поры до времени, ожидая подходящий момент.

Мало продемонстрировать силу, надо ещe уметь делать это с выгодой. Рындин перегнул палку и дал повод себя демонстративно наказать. Слух о нашей стычке и последующем сближении пойдёт моему феоду на пользу. Пусть бароны задумаются, прежде чем лезть на рожон.

При этом я понимал, что иду на риск: не замешкайся Рындин, я бы остался под магическим обстрелом, а там истощение и смерть. Меч тоже забирал энергию, как и любое другое заклинание. Он не всесилен, и к нему нужен определeнный подход.

На переговорах я отказался перегибать палку не потому, что сердобольный и готов подставлять вторую щёку, далеко не так. За своё я глотку порву, но в этом выверенном шаге я взял верх над эмоциями и сделал не так, как хочется, а так, как надо.

Во-первых, убивать Рындина не вариант — навлечёшь на себя гнев всего графства, включая Его Сиятельства. Моя недоармия им в подмётки не годится с такой численностью. По-хорошему у меня только две мощных боевых единицы: Нобуёси и Мефодий. Остальные работают на этот костяк. Нас просто задавят числом, а я не хочу разбрасываться людьми, тем более такими ценными.

Во-вторых, слишком явно его унижать, значит, спровоцировать к себе злобу. Нельзя отбирать у военного честь, а у купца капитал. Они этим живут. Я мыслил из расчёта на длинные дистанции. Денежная контрибуция от барона — это временное преимущество. За потерю финансов он будет мстить, а зачем мне такой взбалмошный сосед? Он легче расстанется с людьми, чем с деньгами, так что на то и расчёт.

В-третьих, нельзя себя вести как бешеная собака, что всех подряд кусает и наводит жуть. Куда эффективней показать договороспособность. Так создастся впечатление системности моих действий, что я не беспределю, а защищаю свои интересы и что всегда готов к диалогу. Бешеных псов убивают, а волкодава любят и боятся за его мощь и пользу.