Шрифт:
— Приятного аппетита, — бросает Чернов, и уверенно ведет меня прочь.
Иду рядом, не понимая, что только что произошло. Сердце бьётся где-то в горле, а рука, лежащая в его ладони, кажется обожжённой.
Когда мы оказываемся в противоположном углу зала, рядом с дверью с табличкой «Служебное помещение, я наконец вырываюсь:
— Вы в своём уме?! Я ваша студентка!
Артём медленно проводит рукой по волосам, пытаясь вернуть себе контроль.
— Знаю, — хрипло отвечает он.
— Но у меня не было другого выхода.
Пристально разглядываю его лицо, все еще не веря в случившееся.
— А у меня? У меня был выбор? — голос срывается.
Он смотрит на меня. Долго. Слишком пристально.
— Прости.
И впервые за всё время нашего знакомства, я вижу, что Артём Сергеевич выглядит по-настоящему растерянным.
Глава 2
Вика
— Прости? — я всё ещё не могу поверить в то, что только что произошло.
Слово, которое он произнёс, звучит слишком искренне. Но это ничего не меняет.
— Серьёзно? Просто прости? — сама хватаю его за руку и толкаю дверь служебки.
Не хватало еще, чтоб меня выперли отсюда за препирательство с посетителями…
Небольшая комната с тусклым светом встречает нас полками с запасными скатертями на столы, аккуратно сложенными на полках. Различной посудой и парой стульев составленных один на другой.
Справа от меня стоит большой шкаф с выдвижными ящиками, подхожу к нему почти в плотную, потому что хочу почувствовать хотя бы мнимую поддержу со спины.
— Вы втянули меня… в цирк, — пытаюсь подобрать слова, но голос предательски дрожит.
— Я вообще-то работала. И… я ваша студентка.
— Законодательством не запрещены отношения, — Артём проводит ладонью по лицу, будто пытаясь стереть эмоции. На секунду кажется, что он снова собран и спокоен, но в глазах по-прежнему таится буря.
Он делает шаг ближе и воздуха в комнатке становится в разы меньше, внутри все взрывается от злости.
— Но если бы я устроил скандал там, это стало бы куда хуже.
— Для кого хуже? — я вскидываю подбородок. — Для вас или для меня?
Он задерживает на мне взгляд. Такой тяжёлый, что по коже бегут противные мурашки.
— Для нас обоих, — тихо произносит Чернов.
Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь в зал снова распахивается, и в служебку просовывается голова Коли:
— Вишня, ты где там? У нас два заказа зависли!
Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Артём мгновенно отходит в сторону, а я выхватываю поднос из его рук, стараясь, чтобы голос не дрогнул:
— Уже бегу!
Но весь остаток смены проходит будто в тумане. Я натыкаюсь на стулья, проливаю чай, едва не роняю поднос. Коля смотрит на меня как на сумасшедшую.
— Ты чего такая дерганая? — тихо произносит он, пока мы вдвоём полощем чашечки.
— Да так… устала, — бормочу, сосредоточенно полоща чашку под струей воды. Нет уж, расскажи я, что наш преподаватель внезапно «назначил» меня своей девушкой, меня точно не поймут, или покрутят пальцем у виска.
Когда смена заканчивается, я выхожу на улицу с твёрдым намерением забыть про этот инцидент. Но, конечно же, возле выхода меня ждёт он.
Артём стоит, облокотившись на чёрный автомобиль, и глядит прямо на меня.
— Подвезти? — Господи! Он что торчал здесь все время?
— Нет, спасибо, — спешу обойти его.
— Виктория, — он произносит моё имя так, что я останавливаюсь. На секунду представляю, как точно с такой же интонацией он вызывает к кафедре. Ёжусь, и втягиваю голову в плечи.
— Мы должны поговорить.
Я глубоко вдыхаю, сжимая ремешок сумки.
— А что, вы уже назначили мне роль в вашем спектакле? Может, и сценарий готов? — возможно, немного грубо с моей стороны, а может и нет…
Он криво усмехается, но глаза остаются серьёзными.
— Если ты не согласишься подыграть… я буду выглядеть дураком.
Можно подумать, я хочу выглядеть дурой. Хотя именно это сейчас и происходит.
— Подыграть? — я переспрашиваю, чувствуя, как сердце начинает стучать чаще.
— Вы в своём уме?
Артём делает шаг ко мне, и расстояние между нами исчезает.
— Не в уме, — признаётся он.
— Но выхода у меня нет.
Я вдыхаю глубже, но всё равно открываю дверь и сажусь в его машину. Только хлопок дверцы отрезает меня от привычного шума улицы. В салоне тихо играет какая-то радиостанция, и я боюсь, что стук моего бешено колотящегося сердца может её заглушить.