— У меня была девушка там, в Нью-Йорке. Сара. Мы год встречались, потом я сделал ей предложение. Всё как надо, кольцо, ужин, счастливые фотографии… Она сказала да, и я уже чувствовал себя таким… нормальным человеком, который вот-вот начнёт жить как все. Дом, семья, дети…— Он помолчал, и голос его стал тише, почти шёпотом. — За неделю до свадьбы она просто ушла. Оставила записку на столе и больше не появилась. Написала, что не может… связываться со мной, с моей семьёй, с моими странными историями. Что это "слишком". Что у меня "слишком много прошлого". — Он усмехнулся, глядя вниз. — Знаешь, я тогда сидел с этой запиской в руке как полный идиот. Так и просидел всю ночь, даже не смог позвонить друзьям, чтобы не выглядеть совсем уж жалким.

Марина слушала, чувствуя, как в груди больно сжимается сердце. В глазах невольно появились слёзы, она смотрела на него и понимала каждое его слово, словно это была её собственная боль. Но Александр вдруг усмехнулся, слегка покачав головой, добавив.

— Самое забавное, знаешь что? Она ещё забрала с собой собаку. Представляешь, даже пёс сбежал от меня в тот день.

Марина тихо рассмеялась, одновременно вытирая выступившие слёзы и стараясь не улыбаться, потому что история была слишком грустной, чтобы смеяться.

— Господи, Саша… это же ужасно…

Он улыбнулся и покачал головой.

— Ужасно было, что пёс был мой любимый.... предатель хвостатый.

Марина закрыла рот ладонью, но улыбка уже проступала, сквозь слёзы. Он посмотрел на неё с нежностью и, не задумываясь, потянулся и мягко, чуть касаясь кончиками пальцев, стёр слезинку с её щеки. Она застыла, слегка вздрогнув от его прикосновения, и встретилась с ним глазами, растерянно, тепло, но уже не отводя взгляд.

Александр тоже замер, его пальцы медленно скользнули по её щеке вниз, и оба почувствовали, как пространство между ними исчезает, словно невидимый магнит осторожно притягивал их друг к другу.

Марина не успела ничего понять, не успела испугаться или подумать, что это неправильно, она просто закрыла глаза, когда его губы осторожно, мягко коснулись её губ. Этот поцелуй был тихим, почти невесомым, но каким-то невозможным по своей силе, заставляющим забыть всё, что было раньше.

Они медленно отстранились друг от друга, не открывая глаз ещё пару секунд, пытаясь сохранить тепло и вкус этого поцелуя как можно дольше.

Поцелуй длился всего мгновение, но показался им обоим бесконечностью. Александр чувствовал, как сердце забилось быстрее, будто впервые после долгой спячки проснувшись и пытаясь наверстать всё, что пропустило раньше. Он медленно потянулся к ней снова, уже увереннее, решительнее, пальцы осторожно скользнули по её щеке, зарылись в мягкие волосы. Он чувствовал, как Марина подаётся навстречу ему, и это придавало ему смелости.

Марина тоже потеряла на мгновение контроль. Её руки сами собой легли ему на плечи, пальцы сжались на его рубашке. Она притягивала его ближе, почти неосознанно, инстинктивно, поддаваясь внезапной волне тепла и желания, которых так долго не испытывала. Поцелуй углубился, стал смелее, жарче, откровеннее и казалось, что ещё чуть-чуть, и они оба забудут, кто они, где находятся и почему это невозможно.

Но именно в этот момент Марина ощутила резкий прилив тревоги. В голове вспыхнули картинки, Ольги Николаевны, которая может войти в любую секунду; разговоры людей, их осуждающие взгляды, её собственная мама, которая снова назовёт её неблагодарной и бездумной. Всё это моментально охладило её, заставило резко отпрянуть и отстраниться.

Она оттолкнула Александра чуть сильнее, чем планировала, глаза её были широко распахнуты, дыхание сбито.

— Прости! Господи, Саша, прости, это не должно было случиться…

Она поднялась, нервно поправляя волосы, лицо горело от стыда и растерянности.

— Марина, стой, — Александр быстро встал, схватив её за запястье, не давая уйти. Голос его был низким, взволнованным, но твёрдым. — Ты не должна извиняться. Ни за что, слышишь? Не смей винить себя за это. Я сам этого хотел. Я и сейчас хочу. Если кто и виноват, то точно не ты.

— Но… это неправильно, здесь, сейчас… Господи, если нас увидят, если кто-то узнает…— Она подняла глаза, в них блестели слёзы и страх.

— Это неважно, — перебил он её мягко, но настойчиво, сжав её руку сильнее. — Марина, послушай меня. Хватит мучить себя тем, что ты должна быть кому-то удобной и правильной. Это было хорошо. Если тебе понравилось, это ведь главное, это правильно, понимаешь?

Она замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами, и постепенно напряжение в её теле ослабло, уступая место тихой, растерянной благодарности и облегчению. Она больше не спорила, только кивнула, опустив взгляд вниз и пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

Александр медленно разжал пальцы, отпустив её руку, но по-прежнему смотрел на неё так, будто готов был в любую секунду снова притянуть её к себе, если она только позволит. Но пока они просто стояли друг напротив друга, пытаясь понять, как жить дальше, теперь, когда обоим стало ясно, что вернуться к прежнему уже невозможно.

— Тебе лучше уйти, — тихо сказала Марина, стараясь придать голосу твёрдость, хотя ей это почти не удалось. — Уже поздно.

Александр ничего не ответил сразу, только молча смотрел на неё, будто пытался убедиться, что с ней всё действительно в порядке. Затем шагнул ближе, мягко коснулся пальцами её подбородка, слегка приподнимая её лицо, и осторожно, почти невесомо снова поцеловал её в губы. Этот поцелуй длился не больше секунды, но Марина успела почувствовать его нежность и тепло, от которых внутри всё снова перевернулось.