— Не сомневаюсь, — покривила она душой.

Дверца отъехала в сторону, с тихим щелчком распахнулись двери современного лифта с зеркальными стенами. Оба шагнули внутрь. Семён нажал единственную кнопку на панели, потом притянул в свои объятия Ангелу и оставил на её губах нежный поцелуй.

Фойе встретило ярким электрическим светом и тёплыми тонами. Бежевый кафель на полу, песочного цвета стены, кремовая мебель: диваны, пуфики, кресла, разномастные скамейки и столики. Вдоль стен покоились кадки с зелёными растениями — ничего экзотического: кустистое деревце китайской розы, несколько фикусов, аккуратно подстриженные пальмы.

Рядом с буйно растущим денежным деревом крутилось весьма колоритное семейство эльфов. По центру дивана сидела величественная бабушка с серебристыми волосами, заплетёнными в замысловатую косу, украшенную мелкими кристаллами. Остроконечные уши украшали изящные серьги из лунного камня, а на морщинистом лице играла добрая улыбка.

Рядом с ней находился подтянутый дедушка в строгом костюме из тончайшего шёлка. Седая борода была аккуратно подстрижена, а в глазах плясали озорные искорки, выдавая в нём неисправимого проказника.

Мама, юная эльфийка с золотистыми волосами, ниспадающими до талии, держала на коленях двух малышей.

Папа, высокий и стройный, с лукавой улыбкой пытался утихомирить стайку детишек, которые носились вокруг денежного дерева, словно маленькие вихри. Они то забирались на подоконник, то прыгали через подушки, то устраивали весёлые догонялки между кадками с растениями.

Среди малышей особенно выделялся маленький эльфёнок с ярко-зелёными глазами — он пытался вырастить цветок прямо на ладони, шепча заклинание. А его сестрёнка, самая старшая из детей, старательно плела венок из одуванчиков, напевая мелодичную песенку.

Всё семейство излучало такую тёплую, уютную атмосферу, что казалось, будто само пространство вокруг них наполнено радостью и волшебством.

Ангела застыла в немом удивлении, но быстро пришла в себя, потому как навстречу к ним бежала девушка — воплощение осеннего очарования — роскошные золотые волосы, словно сотканные из солнечных лучей и опавших листьев, ниспадали волнами до самого пояса. Карамельная кожа гармонично сочеталась с цветом волос, а высокие скулы подчёркивали утончённые черты лица. В тёмно-зелёных глазах, чистых как лесные озёра, читалась глубинная мудрость веков. Одета она была в униформу: сиреневая курточка с коротким рукавом и того же цвета брючки.

— Саймон! Как хорошо, что ты заехал! — всплеснула она руками. — У нас тут форменный бедлам. Игнат с Кирой мечутся между двумя оперблоками, бедолаги даже пообедать нормально не смогли. С утра врачевали лепрекона, который сожрал собственное состояние, потом возились с вампирской изжогой, теперь вот мечутся между троллем и сатиром. У первого острые рези в животе, вроде как по глупости наелся кактусов, а у второго инфаркт. Ещё в четвёртой операция по удалению селезёнки, её вообще практикант ведёт…

— Пузя сам взялся за операцию? — Семён опешил.

— Игнат разрешил, больше-то ставить некого. Я ему в помощники всех, кого можно отправила.

Все разом умолкли, даже шумное семейство эльфов притихло. Из операционной донёсся вопль такой силы и мощи, что все стёкла в помещении разом содрогнулись.

— О, это тролль! — хихикнула дриада. — Битый час мается, бедолага.

Семён решительно направился в приёмный покой, где взял с вешалки халат и хирургическую шапочку.

— Лира, это наша новая сотрудница. Покажи ей тут всё, познакомь с постояльцами, — потом вплотную подошёл к Ангеле и тихо шепнул, — ничего не бойся. Я скоро.

И умчался оказывать помощь пострадавшему троллю.

Геля очумело обвела глазами пространство и протянула руку хрупкой дриаде:

— Давайте знакомиться, я Геля.

— А я Лира, — с улыбкой отозвалась та и с удовольствием ответила на рукопожатие.

Так начался для Ангелины первый рабочий день в подземной лечебнице для сверхъестественных существ.

К вечеру Кира не чувствовала ни рук, ни ног, ни крыльев за спиной. Всё атрофировалось. Она заперлась в служебном помещении, наскоро приняла душ, переоделась в чистый комплект из маечки и коротких шортиков — единственное, что нашлось в личном шкафчике, — и неподъёмным кулём рухнула на диван. От голода сводило желудок. Язык распух и отказывался повиноваться. Она слышала, как кто-то настойчиво тарабанит в дверь, но встать и открыть казалось запредельно сложной миссией.

Наконец, ритмичный звук стих. Чернота перед глазами разрослась до размеров океана, на дно которого она нырнула с огромной охотой. И наступило блаженство, в котором в воздухе витал терпкий запах можжевельника, а слуха касался мягкий рокот прибоя. Когда нега достигла пика, к шелесту волн добавилось звучание мужского голоса:

— Я сказал, выйдите. Все. Я справлюсь.

Она улыбнулась. Игнат. Его голос словно тяжёлая бархатная завеса плавно опускался в тишину комнаты. Глубокий, насыщенный баритон с едва уловимыми металлическими нотками, он заполнял пространство, не оставляя места сомнениям. В каждом слове звучала непоколебимая уверенность.