— Пап, всё готово! — донёсся из кухни голос Ксюши. Папа?! С ума взбеситься. — Я режу и подаю на стол. Кира, а вы что предпочитаете? Морс, чай или апельсиновый сок?

— Молоко! — брякнула, не подумав, Кира.

— Ксень, тебе помочь?

— Не, развлекай гостью.

— Тебя развлечь? — гораздо тише спросил он.

— Лучше ущипни.

Он сделал куда правильнее — поцеловал. Невесомо, в самый уголок рта, но её всю скрутило от жара и безудержной внутренней пульсации. Она попыталась скрыть свою реакцию, но разве от Игната можно что-то утаить?

— Я только усугубляю твоё состояние, да?

— Есть такой момент.

Он тут же отодвинулся.

— Чувствуй себя как дома, а я пойду помогу с напитками. Тебе молоко подогреть?

— Если не сложно.

Он улыбнулся и исчез вслед за дочерью. Кира потопталась немного на месте, потом устроилась на диване. Провела рукой по тёмно-серому велюру, окинула взглядом книжную полку у дальней стены и торшер с креслом, укрытым пушистым клетчатым пледом. Ей представилась мужская фигура, сидящая в нём уютными зимними вечерами, шелест страниц и золотистый свет, укрывающий эту идиллию.

Когда вернулась семейка кровопийц, она уже совсем расслабилась, подобрала под себя ноги и почти заснула, удобно устроив голову на большой подушке.

Игнат сел рядом, подал ей тарелку с куском ароматной домашней пиццы и поставил на подлокотник стакан с молоком.

— Ешь, и я отвезу тебя домой.

Она кивнула, откусила маленький кусочек, прожевала и с удивлением поняла, что зверски голодна. За этим куском последовал ещё один, а потом и ещё. Папа с дочкой вели себя куда сдержаннее, спокойно жевали пиццу, смотрели на экран и изредка заранее выкрикивали реплики персонажей.

К середине фильма Кира совершенно разомлела, пересела на другой бок и чуть толкнула плечом вампира. Он повернулся. Она кивком головы указала на девушку, вопрошая, поймёт ли та, если…

Он понял с полувзгляда. Поднял руку и позволил прижаться щекой к своей груди.

— Она понятливая, не переживай, — шепнул и убрал за ухо несколько прядей.

— Часто таскаешь баб домой? — привычно сострила Кира.

— Ты первая, она потому и прибалдела. И тоже всё время сбежать просится.

— Ты отталкиваешь от себя женщин.

Однако вопреки словам Кира просунула руку ему за спину, другую перебросила через живот и крепко обняла, мечтая, чтобы этот вечер растянулся в бесконечность.

— Ты путаешь меня с собой, — Игнат накрыл её спину рукой и стал медленно поглаживать поясницу.

По экрану поползли финальные титры. Ксюша звонко чмокнула отца в щёку, подхватила со стола пустые чашки и кружки и ретировалась на кухню. Кира тоже поднялась, хоть и с большой неохотой.

— Я пойду, не провожай, — сказала едва слышно.

— Ты же спишь на ходу, — Игнат тоже выпрямился, широкой пятернёй зачесал волосы назад. — Давай отвезу.

Она разрывалась между желанием сбежать и намерением напроситься на ночёвку. Как и прежде, статный кровосос вызывал бурю эмоций, но теперь они стали со знаком «плюс», что решительно всё портило. Ненавидеть его куда привычнее, а вот восхищаться со всеми вытекающими последствиями — это уже из разряда фантастики.

Тем не менее она пошлёпала в коридор. Медленно обулась. Игнат молча наблюдал за её движениями.

— Если я попрошу тебя решить мою «маленькую проблему», — она заговорила, трусливо обращаясь к двери, — что ты на это скажешь?

— Что в разовых акциях нет никакого смысла. Тебе нужна комплексная терапия. Долговременная.

Она кивнула, так и не обернувшись, прикусила дрожащую губу и медленно взялась за дверную ручку.

— Ты был женат? — резко повернулась, чтобы задать вопрос.

— Был. Она умерла в начале прошлого столетия. Внематочная беременность. Тогда плохо умели диагностировать подобные случаи.

Кира только и сумела молвить:

— Мне жаль.

— Ксенька очень на неё похожа, — с тёплой улыбкой произнес Игнат. — Я слышал, твои бабушка и дедушка тоже погибли. Саймон как-то обмолвился пару раз.

— Да, — подтвердила холодно, — мамаша их так отблагодарила за то, что они вырастили её детей. Спасибо за ужин.

Она вышла в подъезд, держась очень прямо и с высоко поднятой головой. В грудь словно ржавый прут воткнули. Ну зачем, зачем он упомянул о бабушке и дедушке? Хотел, чтобы их сплотила боль от потери близких?