— Кир?

Она не оглянулась, а продолжила упрямо спускаться. Но уже через мгновение вынужденно остановилась. В кармане завибрировал мобильный. На дисплее высветилось бестолковое слово «Мать». Тупая боль вонзилась в виски.

— Слушаю.

— Надеюсь, ты не намерена проигнорировать моё приглашение на вечеринку? Потому что мы с отцом уже подъезжаем к ресторану.

— Что?! — Кира перешла на крик. — Как ты посмела?

— Солнышко, он был и остаётся моим мужем. Как я могла допустить, чтобы он пропустил помолвку собственных детей?

— Ах ты… Учти, если с ним хоть что-то случится, если рядом хотя бы ветерок дунет, я тебя из-под земли достану, изрежу на мелкие полоски, потом обратно в землю затолкаю, — половину слов она просто не договорила и пулей выскочила во двор.

Сзади послышалась поступь чужих шагов.

— Узнаю мою девочку, — с нежностью отозвалась матушка. — Братцу позвони, а то он почему-то игнорирует мои звонки.

Кира взвыла от ярости, на бегу выхватила из кармана ключи от автомобиля и попыталась отключить сигнализацию, но пальцы так тряслись, что брелок выпал из рук. Она склонилась, чтобы подобрать его с тротуара, и больно врезалась лбом в макушку Игната.

— Ты же попросила меня решать твои проблемы, ведь так? — спросил он, поднимая зловредный пульт от машины.

Затоптав гордость, она кивнула.

— Отлично, тогда садись в машину и начинай рассказывать.

Квартира молодого травматолога скорее напоминала больничную палату, чем жилое помещение. На безупречно белых стенах висели абстрактные картины, выбранные не Семёном, а скорее дизайнером — жизни в них не чувствовалось, да и с духом бунтарства они плохо сочетались.

В гостиной на спинке дивана висела мятая рубашка. На стеклянном журнальном столике громоздились стопки медицинских журналов с пометками красным маркером, между ними примостился недоеденный сэндвич в смятой упаковке.

В спальне царил особый хаос: дорогой ортопедический матрас щеголял смятым постельным бельем, на прикроватной тумбочке выстроились в ряд чашки с остатками кофе, а между ними — путаница проводков от зарядных устройств.

Словом, всё здесь кричало о том, что хозяин квартиры — человек, для которого больница стала вторым домом, а собственная квартира — лишь местом для короткого отдыха между сменами в обоих медицинских учреждениях: для людей и сверхъестественных существ.

Впрочем, интерьером и порядком Геля интересовалась мало. Всё её внимание было сконцентрировано на мужских губах и руках, которые хаотично блуждали по телу. Она не отставала и жадно касалась всего, до чего могла дотянуться.

Они сплелись в объятиях ещё на пороге, долго возились с обувью, не желая прерывать поцелуй, потом каким-то образом очутились в гостиной. Семён прижал её к стене у двери спальни, переключился на шею и принялся вытаскивать из петель пуговицы на блузке.

Геля тоже попыталась избавиться от его футболки. Общими усилиями они кое-как сняли её через голову, а потом в его кармане запел телефон.

— Очень подходящий момент, — со смешком сказала она, бросая футболку куда-то на пол.

— Меня нет, — беспечно отозвался Семён, достал смартфон, не глядя на дисплей, активировал режим полёта, затем кинул аппарат за спину и вернулся к прерванному занятию. — Помнишь, я как-то предположил, что снаружи ты — мягкая сливочность? Так вот я точно провидец, хотя в роду у меня ангелы, а не цыгане.

Он с преувеличенной пылкостью распахнул края блузки и жадно впился губами в кожу над лифом. Снял и бюстгальтер, и блузку, являя глазам нежные островки молочно-белой кожи.

Геля тихонько простонала. Её, конечно, радовало, что свет они так и не зажгли, но даже будь в комнате ярко, как в операционной, она бы не вспомнила о смущении. Разум воспламенялся от его ласк, по телу расходились волны дрожи. Низ живота тянуло от предвкушения небывалого удовольствия. Ей попросту некогда было задуматься, так ли она хороша и не отпугнёт ли любовника лишняя жировая складка. Она целиком отдавалась ощущениям.

— Сём?

— Я тебя… слушаю, — он спустился с поцелуями до самого пупка, встал на колени и неторопливо расстегнул пуговицу на её джинсах.

— А ты не мог бы, м-м, выпустить вампира?

Он замер, глянул на неё исподлобья, словно убеждаясь, что не ослышался, потом стянул с бёдер брюки.

— Только вначале предупрежу, что в облике вампира я чуточку… агрессивен. И если тебе больше нравится нежный секс, то лучше всё оставить, как есть.

Он снова поднялся к её лицу и облизал пересохшие губы.

— Я учту на будущее, когда захочется нежности, — Ангела хитро улыбнулась и провела языком по его шее от яремной впадины до подбородка.