— Чего они там такого напридумывали? — Встревоженный Сокол тоже подорвался и скорым шагом ушёл к себе.

— Так. А пошли-ка все по своим каютам, и когда переоденемся, собираемся здесь. Сдаётся мне, этот случай посильнее всех будет. — Отец обозрел оставшихся и тоже ушёл.

Ну и мы с Витгенштейном следом. Прибытие скоро. Да и коли всё на высшем уровне решено — чего тянуть?

В каюте на кровати лежал кусок тонкой белой ткани и кусок кожи, расшитый золотыми нитками.

— Вот это щас не понял! — пробормотал я вслух. Забормочешь тут! Вот это сюрприз, ядрёна колупайка! — Это что? Это всё, что ли?!

А, нет, поторопился я. Не всё.

Ещё на специальной подставке, задвинутый в самый угол каюты, стоял (или висел?)… кхм… парик. Прям натуральный парик! Черного волоса. Огромаднещий, как будто я в детском спектакле льва Бонифация собираюсь играть! Сходство нарушал особого вида платок, который надо было поверх парика напяливать.

А! Я понял! Я в этом цирке не Бонифаций, а бабушка Бонифация!

Заржать бы в голосину, если б меня сейчас не пугало, что помимо прочего я в таком сопрею мгновенно по жаре-то ихней!

И чего с лоскутьями тряпиц да кожи делать???

Не успел я прийти в окончательную ажитацию, как под той же тряпочкой заметил несколько странного вида скрученных трубочкой листков, на которых было нарисовано, как всю эту ерундистику нужно одевать. Ну, спасибо, порадовали! Детский набор «собери сам», пень горелый…

В придачу была приложена обыкновенного вида записка, в которой аккуратным почерком Симы значилось: «Илюша, очень тебя прошу не привередничать, а одеть всё, как тут написано. Екатерина сказала, что в России египтяне оделись по нашей моде, а теперь мы должны их уважить. Люблю тебя!»

Реветь медведем как-то сразу расхотелось. Да и… Ну а как???

Египетская сила…

Нет, ежели уважить, то… боюсь, придётся одеваться как просят.

Я с досадным кряхтением уселся в кресло, рассматривая начерченные на свиточке схемы. Ладно уж, чего тут куда…

Правда, для начала пришлось раздеться. Причём не до исподнего, а буквально догола. Потому как даже трусы тут полагались особые — крайне маленькие и какие-то срамные. Дальше началась головоломка с инструкцией. Незнакомое всё, неловкое…

Сначала, значицца, эти самые труханы. Потом ткань вокруг бедер намотать. Потом передник это кожаный. Натурально ж передник! Или как его обозвать? Фартучек?

Пф-ф!

Не дрейфить! На крайний случай у нас всегда есть родная шкура.

Под передником обнаружился пояс. Вот пояс был богатый. Из какой-то толстой ткани, богато вышитый. Опять же, золота не пожалели и даже камнями самоцветными изукрасили. Интересно, это наши постарались, или египтяне-таки выдали?

Короче, морока сплошная. Думал, не успею до прибытия, придётся всем меня ожидать — опять неловко.

В общем, облачился я и вышел в кают-кампанию. А там уже Витгенштейн и Сокол стоят. По их вытянутым физиономиям я сразу понял, какое у меня сейчас выражение. Что называется, изумление во всё лицо — то друг на друга таращатся, то в зеркало, что на стенке в кают-компании привешено. Молча, что характерно. И руки эдак в стороны.

— Илья, это вообще, что такое? — драматически вопросил Сокол, узрев моё явление.

— Вот ты, Иван, нашёл, у кого спросить. Сейчас остальных дождёмся и пойдем жён наших пытать. Хотя я прям даже запереживал, в каком виде они нас встретят?

— Ты не пугай меня раньше времени! — вытаращил глаза он. — Если там какая срамота будет, я вообще никуда не пойду!

— А ребятки и так никуда не пойду! — папаня вышел в своей обычной парадке. — Подожду вас на борту. Я как увидел тряпки енти, так пошёл и у капитана дирижабля поинтересовался. Он будет всё это время ждать нас в порту. Извините, не по мне это. На старость лет ряженым павлином одеваться.

— Спасибо Алексей Аркадьевич. Здорово вы нас навеличили! — обиделся Сокол.

На что батяня только развёл руками.

— Извините, ваше высочество. Ну не могу я!

— Да ладно, чего там, оно понятно же! Мог бы я, тоже б отмазался, — тяжко вздохнул Иван.

ВИДЕЛИ БЫ ВЫ ЖЕНСКИЕ…

Дождавшись мрачного Багратиона и хохочущего Дашкова (вот душа лёгкая, беспечная!), мы спустились в женскую вотчину. И вот тут-то мне пришлось подбирать челюсть с пола в буквальном смысле этого слова. Впрочем, не мне одному.