И сияющая колесница растворилась. Вместе со сфинксом, что характерно.

Что тут начало-ось!

Орали, по-моему, все. И каждый своё. А посреди песка стояла понурая фигура принца-бегемота. А вот противник его напротив, приплясывал от радости. Знать всё по его планам пошло?

И что-то так злобой меня захлестнуло, глядя на эту веселящуюся рожу, что внутри словно вскипело всё. Как гейзеры, знаете? Вроде сидит себе источник, потихоньку булькает — а потом ка-а-ак даст! Вот и у меня вырвалось примерно также, даже для меня внезапно:

— А вот хрен тебе на всё рыло, уродец! — я даже для верности ткнул в него пальцем.

И что-то меня покачнуло. Слабость такая накрыла откатом, я даже на колено упал.

— Ты чего, Ильюша? — вцепилась в мой локоть Серафима.

— Коршун, нормально? — склонился с другой стороны Серго.

— Жарко тут, — хрипло отмазался я. — Перегрелся, видать. — Прочистил горло, поднялся, опираясь на руку Багратиона: — Сокол! Зови этого крокодила-бегемота. Будем у твоего зятя подробности выпытывать.

— Я уже, — Иван выразительно шевельнул бровями и похлопал себя пальцем по уху. — Амулет связи. Жаль, на короткое расстояние только работает, но тут достал. Я Катьке уже сказал.

Вот это я не в себе был, ядрёна колупайка, если переговоры под боком пропустил. Ладно, вроде уже нормально стою.

ЕГИПЕТСКИЕ НРАВЫ

К моему глубочайшему изумлению, оказалось, что свадьбу такого уровня можно вот так щелчком пальцев взять и… то ли отменить, то ли перенести — хрен теперь пойми. И все приготовления — просто так псу под хвост. А иностранным делегациям велели обождать, вот завтра пройдёт малая война (она же Большой поединок) — тогда и ясно станет, дескать, что справлять будем — свадьбу или похороны.

Поразительная незамутнённость сознания!

— А куда они свадебную трапезу денут? — спросил я Петю, пока мы тащились в резиденцию этого Джедефа.

— Сожрут довольные дворцовые слуги? — предположил Петя.

— Или, что вернее, дворцовые управляющие, — ухмыльнулся Багратион.

Впрочем, судя по ломящемуся столу, Джедефу тоже досталось.

Я успел поймать короткий обмен взглядами между Машей и Серафимой — мол, можно оставлять мужей без опаски, не отравятся — и наши дамы ушли в соседний «женский» зал.

Впрочем, не я один Серафимин кивок считал. Петя объявил негромко, но отчётливо:

— Господа, согласно заключению эксперта, отравленных блюд нет.

Джедеф, услышавший это заявление, удивился страшно, но Петя только пожал плечами:

— Что поделать? Высокая политика, так и живём.

Катерину, сменившую золотой нагрудник на обширную белоснежную накидку, наши девочки утащили за собой в соседнюю залу, и о чём-то там шептались. О своём, о девичьем, ага. Небось, новые заклинания показывают.

Мы сидели исключительно мужской компанией на открытой террасе под полотняным навесом. Пили странное горькое пиво, которое Джедеф называл нубийским, и обсуждали возможности.

— Учитывая то, как я стал сыном фараона, — невесело улыбнулся бегемот, — думаю, что на стороне Мина будут все профессиональные военные и большинство аристократии…

— А вот с этого момента можно поподробнее? — слегка нахмурился Серго. — Не все присутствующие в курсе ваших национальных традиций. Что не так с твоим происхождением?

— Ну-у, если быть совсем откровенным… — Джедеф откинулся на спинку стула так, что непонятно было, как он при этом не расплескал пиво. — Когда моя матушка была молода, она была очень красива и необузданна.

— Она, между прочим, и сейчас красавица! — высказал экспертное мнение Иван.

— Не перебивай, а? — попросил его Джедеф.

А я подумал. Ох, какими глазами он на Катерину смотрел! Видно же! Необузданность, судя по всему, ему от матушки таки передалась.

— Так вот, — продолжил принц египетский, — матушка была красива, необузданна и любвеобильна. М-да. И её родня предприняла паломничество к истокам Нила, дабы немного укротить, так сказать, характер… А на самом деле, я так думаю, что просто временно оградить её от соблазнов. Поскольку, договор о возможной женитьбе на папе уже вот-вот… Короче — паломничество. Аж, на две недели. Вернулись — и сразу же свадьба. Праздники, всё такое… — Он опять махнул кружкой.

Нет, ну какой талант пропадает! Пенная шапка чуть качнулась — и всё. На пол — ни капли!

— А потом родился я, — Джедеф чуть поджал губы и просмотрел на нас со значением. — Чуть раньше, чем должен был. И-и-и, при инициации — бегемот. Скандал! А папа сказал — ты мой сын! И всё.

Он тяжело вздохнул и продолжил.

— А теперь если Мин меня убьёт, да ещё на поединке перед богами, папу могут, — он неопределённо шевельнул пальцами, — сместить.

— И как у вас фараонов смещают? — не удержался от вопроса Пётр.