— Скорее всего — отравят.

— Охренеть, у вас порядочки… — протянул Петя.

— Не сочти за грубость, — Сокол пристально посмотрел на Джедефа, — но меня как брата больше всего волнует судьба Екатерины. Что с ней будет при этих раскладах?..

Тот ответил прямым взглядом:

— Её тоже попытаются убрать. Она же может уже носить моего ребёнка. Он будет мешать новому правителю.

Ага, может… Скорее всего, уже носит, судя по тому, как они друг на друга смотрят…

Я поднял руку привлекая внимание.

— Господа, уточнение. Есть мысля. Пока неоформленная, но нужно пояснение. Значит, девятеро на девятерых?

Джедеф кивнул.

— Больше никаких ограничений? Магия, техника?

Бегемот помотал головой.

— Никаких. На плите суда должно быть не больше девяти поединщиков с каждой стороны. С каким оружием, с какой магией — это неважно. Важно, — он потёр пальцами, — твоё присутствие. Были случаи, когда из двух поединщиков бился один, и побеждал, пока второй просто стоял в стороне.

— Мин хороший маг?

Джедеф покачал головой.

— Нет. Но, у него чрезвычайно хороший личный шагоход. Он почти половину своего состояния в его усовершенствование вложил. И пилот у него — гений.

— Хорошо, я перефразирую вопрос. Как ты думаешь, сильные маги в его команде будут?

— Да. Одна точно. Санура. Ещё одна племянница… Котёнок — очень сильный маг, она поддержит брата. — Джедеф оглядел нас: — Вы что-то задумали?

— Им хана! — торжественно припечатал Витгенштейн. Он переводил взгляд с меня на Джедефа. — Илья, я понял твою идею. Но! — Он поднял вверх палец. — Джедеф, поясни-ка, если чужестранцы помогут тебе победить, власть твоего отца не пошатнётся? Ну и твоя потом?

— Нет, конечно! — Бегемот удивлённо посмотрел на Петра. — Это поединок перед лицом богов! Какие могут быть сомнения? Но у меня нет соратников. Я выйду на поединок один. А вы спасите Катерину, хорошо?

Сокол переглянулся с Серго, потом уставился на Витгенштейна.

— Высокая, мать его, политика… — Петя этак поднял брови и почесал сморщенный лоб, — в её первозданном, неогранённом варианте. Спасём Катерину! — он пожал плечами. — А чего б не спасти? Всегда всех спасали — и вдруг вопросы! Вы меня удивляете, господа.

— Отлично! Вот и договорились! — ухмыльнулся Багратион. — Теперь этим Мину и Сануре точно — хана.

— Что за хна, которую вы всё время упоминаете? — удивился Джедеф. — Краска?

— Ха-на. Конец. Песец северный! — пояснила жениху Катерина. Она, неслышно ступая, подошла и опёрлась ладонями о плечи жениха. — Ладно, мальчики, я же вижу, что вы что-то задумали. Нет! Говорить пока ничего не надо! А то и у стен могут быть уши. Любимый, где тут может быть абсолютно защищенное от прослушки помещение?

— Покои отца. Но он сейчас в горе, и нас, скорее всего, туда не пустят.

— Заранее оплакивает тебя? Зря. Пойдёмте-ка прогуляемся!

И она потащила Джедефа за руку из кресла.

— Показывай дорогу! Мальчики, за мной!

Понятно кто в семье рулить будет. Ох, держись Египет. Будет вам новая Екатерина Великая!

Мы шли за Джедефом длинными коридорами, проходили огромные залы с каменными статуями, которые, казалось, провожали нас взглядами. А может и не казалось. Шли, пока не упёрлись в здоровенные, метров на шесть вверх, двери. Вот непонятно — зачем? Для кого? Кто тут шестиметрового роста? Оно понятно, что два стражника, что стояли перед дверьми, впечатляли статью. Тем более, что из одежды-то на них только эти обмотки дурацкие. И вся мышца прям как на выставке… Но не шестиметрового они роста же…

Ай, опять всякая ерундистика в голову лезет.

Бегемот что-то сказал по-своему. Правый стражник кивнул и створки медленно распахнулись. Джедеф коротко мотнул головой, приглашая нас следовать за собой.

ПАПА ИЗВОЛИТ ПРЕДАВАТЬСЯ ПЕЧАЛИ

Да, папа-фараон выпивать изволили. В неумеренных количествах. Я бы даже сказал, до состояния полнейшего изумления. Единственное, за что могу похвалить — сына своего признанного сразу узнал, как увидел. Даже, похоже, хотел поприветствовать (ну не знаю — обнять, мож, по-отечески?) потому как, едва его увидев, вскочил довольно живо. Эффект, правда, был изрядно смазан тем, что царственный папа тут же и упал в большое блюдо с фруктами.

Нет, правильно всё же! Как на Рождество падают от «перепела» в салаты или на какую другую тарелку — видел неоднократно. А тут фараон — культурно, мордой в фрукты. Древняя цивилизация, ну хухры-мухры.

Со сдавленным криком:

— Папа! — принц-жених Бегемот, а за ним и невеста, бросились подымать царственного отца.

— Ситуация, однако, — пробормотал Дашков.

— И вообще, чего он в одиночестве пьёт? — также тихо подумал вслух я. — Это ж совсем неприлично! Иди списали уже старого владыку? Рановато, ой рановато!