Лично сопровождая особо ценный груз прилетал Фридрих. Привёз он какие-то специальные диковинные фермы. Ажурные конструкции должны были перекрыть одобренное Екатериной Кирилловной озерцо.

Хотя какое там озерцо? Лужа, блин горелый! В само глубоком месте мне по шею. И это не на задних лапах стоя, а на всех четырёх! Правда, и здоровый я теперь, но всё равно.

Одно удачно, что оно прямо у основания скального останца. Этакая стена из обветренного песчаника полукольцом обнимала капелькой вытянутое озеро. Профессор как увидел — даже искать другие варианты отказался. Хорошо, что Катерине это озеро тоже подходящим показалось, иначе я даже не знаю, что бы мы делали, случись у них конфликт предпочтений — уж больно Кнопфель в ажитацию впал. Размахивая руками, он возбуждённо тыкал в некие только ему понятные точки на скале:

— Вот тут. Тут. И тут. Поставить опорные столбы и закрыть всё стеклом!

— Так уж и стеклом? А если не выдержит? Зимы тут дивно снежные, — возражал ему приданный инженер-строитель. — До полутора метров снежного покрова! Не верите — извольте смотреть таблицы погодных наблюдений. Всё учтено!

— Сколько? — вытаращился на нас профессор Кнопфель, не веря своим ушам.

— Полтора метра, — любезно пояснил я. — У нас, знаете ли, профессор, зимой случаются снега. Это вода такая замороженная. В больших количествах.

— Я бы поспорил с определениями, — въедливо возразил профессор. — Всё же замороженная вода есть лёд! А снежинка — это единичный ледяной кристалл!

— Вот и получите этих кристаллов в товарном количестве.

Кнопфель вздохнул:

— Я с первого раза услышал. Просто это вызывает недоверие. Да. Нам ко многому придётся привыкать.

— Ну, уж извините, профессор. Это шреклишь Сайберия, — развёл я руками. — Бананьев нема.

Так вот. Фридрих привёз заказанные Кнопфелем фермы, и их с помощью дирижабля аккуратно установили на лиственничные опорные столбы, установленные именно в тех местах, куда профессор тыкал. Тоже сговорились не сразу. Профессор хотел непременно бетонные, мол — крепче они.

— Вы поймите, — уговаривал его инженер, — на бетонные опоры так вдруг конструкции громоздить нельзя. Ему время нужно, крепость набрать. А это отодвинет начало работ минимум на месяц. Предлагаю вам великолепное местное решение — опоры из массива лиственницы.

— Но дерево в воде сгниёт! — потрясал руками профессор, подозревая возможные диверсии.

Тут уж засмеялись все присутствующие, включая рабочих, которые должны были купол собирать.

— Лиственница сгниёт в воде? — весело переспросил я. — Вы это венецианцам скажите! Я читал, на лиственничных сваях вся старая Венеция стоит. Сколько сотен лет стоит и ещё столько же простоит, не почешется! Лиственница в воде только крепость набирает.

— Ну… если Венеция, — нехотя согласился Кнопфель, — пусть будет дерево…

Так что с лесопилки доставили выпиленные по размерам столбы и колоды, честь установки которых досталась, естественно, мне. А чего нет? Огромному белому медведю лишний раз в ледяной воде поплюхаться — да за ради Бога! И держать я опору в нужном положении сколько надо могу, пока её не закрепят, и под водой дыхание минут по пятнадцать задерживать.

Я на эти колоды, если хотите знать, целую субботу потратил. И теперь монтажники лазили по ним, устанавливая особо прочные стёкла. Говорят, аж, из самой Тулы привезли. Но это всё Фридриха заботы. Моё дело, как мне смешливо заявила Дашка — лицом торговать. Я сперва не понял. Обидно даже, да?

Но оказалось, что благодаря синема наши подвиги на Дальнем Востоке стали широко известны по всей России-матушке. И работать со мной (или что-то продать герцогу Коршунову, тому самому, белому медведю, который с лисой японскую «Кайдзю на ноль помножил») желающих нашлось много. Скидки предлагали самые приятные, лишь бы в наших поставщиках числиться! У немецкого принца так вообще — и ежедневно на столе писем гора, и у кабинета очередь выстраивалась. Хорошо, хоть не желающих удачно посвататься, а с вопросами торгово-промышленного сотрудничества.

Вот так и прошли три недели.

ЭХО «КАЙДЗЮ»

Кстати, забыл рассказать, с «Кайдзю» забавная история приключилась. Петенька Витгенштейн рассказал. Этот сухопутный линкор был всесторонне изучен нашими учёными-инженерами, ну и магами тож. Как без этого-то? Так вот. Во-первых, второстепенные помещения были признаны категорически тесными для русских-то. Японцы ж, в массе своей, сильно субтильнее обычного русского солдата. Это раз. Второе. Он был слишком огромный. Вот прям чрезмерно. И единственное применение этой стальной махине нашлось — охранять Ледяной мост от кораблей возможного противника, благо калибр и количество пушек позволяли. С нашей, на мысе Дежнёва стороны. А на Аляске там простую береговую батарею поставили. А всё почему? А потому, что заряжать гигантский, как всё на «Кайдзю», энергонакопитель невозбранно могла (из ближайших магов) только Белая Вьюга. Во-от. Да и то по всей стране мужиков-коротышек в матросы набирали. Но там и оплату обещали соответствующую.

Так вот. Прилетел Петенька вместе с Багратионом, и привезли они эдакого лощёного деятеля. Вот даже и не знаю, как-то сразу неприязнь к этому типу внутри меня образовалась. Хорошо хоть, привезли его на рудник, а не к Кнопфелю. С них станется.

— Илья Алексеевич! — О, ежели Витгенштейн вот так официально обращаться изволит — по-любому какая каверза им задумана. Вот же душа беспокойная! — К вам тут из столицы российского синема, славного города Одессы, прилетели.

— И чего ж этим деятелям в своём городе не сидится? В чём я им понадобился? — неприветливо буркнул я.