Рука пробежалась ещё раз, взъерошив белоснежные перья, а голос с усмешкой произнёс:

— Какой вежливый шаманёнок. Иди и не смей терять такого красавца!

Ладонь, до этого ласково гладящая перья, толкнула его в спину, заставляя суматошно забить крыльями, а потом поток силы плавно выкинул в окно, сопровождаясь женским смехом. Рик, краем глаза умудрился таки увидеть черноволосый силуэт на троне, но больше был озадачен тем, как не упасть.

Ослепительный белоснежный замок позади скрылся в красноватом тумане застилающем всё вокруг, а спустя миг он рассеялся, открывая обычную серость заснеженной тундры. Юный шаман потянулся сознанием к Обжоре, осторожно уступая ему место у «руля». Приземляться маг рисковать не собирался.

Сова спикировала на маленькое кривоватое деревце и, крепко вцепившись когтями, замерла. Их общее тело дрожало, от птицы било страхом. Только Обжора отдыхал перед охотой, а в следующий момент всё вокруг затянуло туманом и он оказался выбит мной из тела, представ перед сущностью непомерного могущества, рядом с которой дух и его шаман лишь пыль.

Юный маг постарался ободрить духа, поделившись собственным спокойствием. Но особо ничего не вышло, его и самого потряхивало. Хотя довольно приятно, когда теория, будто боги — это исходно духи, в очередной раз подтвердилась. Для него, как для шамана, подобное открывало интересные перспективы.

Но лучше бы обойтись без участия богов в своей жизни. Вот сколько историй Рик не читал про людей, чей жизненный путь прошёл с участием богов, они пусть и достигли многого, оставив после себя долгую память в легендах и сказаниях, но умирали, как правило, не своей смертью…

Оно ему надо?

Рик осторожно отстранился от Обжоры и устремился в собственное тело, лениво отметив, насколько легко это далось. Его выдернули в мир духов с помощью контракта с совой, приложив немалую мощь, и там, где раньше он «шёл, касаясь ладонью путеводной нити», остался прорубленный силой туннель.

Тело встретило его болью в носу и горячим деревом пола, на котором виднелись кровавые разводы. Зашипев, он медленно сел, потрогав нос. Вроде, просто разбит, не сломан. Основную тяжесть падения лицом вперёд, судя по всему, принял на себя саднящий болью лоб.

Он медленно сел и хотел выругаться, но, посмотрев на пустой алтарь, заставил себя промолчать. Зачем ему лишние проблемы? Размазав до сих пор текущую из носа кровь, он поморщился, а его взгляд метнулся к чаше по центру храма. Он невесело хмыкнул от пришедшей в голову мысли:

Интересно, а если смыть кровь в священной купели, это будет считаться подношением богине? Или святотатством?

Ледяной ветер бился в маленькое окно, стремясь выжать последнее тепло из небольшой комнатки. Пробивался сквозь незаметные щели сквозняком, заставляя колыхаться пламя в лампадке. Высокая статная брюнетка посильнее завернулась в отороченный лисьим мехом плащ и протянула ладони к маленькому огоньку, стремясь получить немного тепла.

Не помогало.

Желая сохранить хоть какую-то женскую приватность, она приказала подчинённым отгородить шкурами и тканью угол в превращённом в казарму бараке. Это привело к тому, что тепло от печи хуже проникало в закуток, оставляя его в холоде. Она мёрзла, в то время как легионеры сидели перед печкой полуголые, травили байки, гоготали над скабрезными шутками, подшивали новую тёплую одежду.

Девушка, тихо выругавшись, несколько раз сжала кулаки, разгоняя кровь, и повернулась к маленькому столику с разложенным на нём листом бумаги и чернилами.

Задумчиво прикусив перо, минуту посидела и аккуратно вывела первые строки: «Здравствуй, папа. Условия оказались плохие, очень холодно, зимнее обмундирование не годится. Спасибо за плащ, очень помогает. Кстати, слухи не наврали, тут действительно активные столкновения с варварами. Местная сотня выбита более чем наполовину, прошлый сотник мёртв. Подробностей пока не знаю, буду выяснять. Надеюсь, поможет с основной целью. Выясню подробности, напишу. Твоя Ирма».

Почесав пером нос, она поставила его в чернильницу, задумчиво окинув взглядом текст. Коротко вышло, но что писать-то? Как тошнило от запаха жареной человечины по прибытию? Как пришлось просить местного барона выдать старых шкур, отрезки ткани, дабы хоть как-то утеплить барак для своих людей? Как-никак семнадцать здоровых лбов, сейчас громко ржущих за оленьей шкурой, отделяющей её «убежище».

Им тепло там, хорошо…

Завистливо вздохнув, Ирма скинула с плеч плащ и поднялась, подхватив стоявшую у стены алебарду. Очень хотелось выгнать на мороз и подчинённых, однако сегодня тренировку в строю она уже проводила. Письмо пусть пока полежит, всё равно до портала ещё большая часть декады, может и перепишет потом.

Отодвинув тяжёлую занавеску, она вышла в общую казарму, отмахнувшись от вопросительного взгляда из-под кустистых бровей своего заместителя:

— Я потренируюсь, Вольф. Одна.