Но как только мы оставались вчетвером и с делами на день было покончено, мы оказывались в комнате Зака и Киллиана. В перерывах между занятиями любовью мы болтали обо всем на свете, хотя, признаюсь, Ной по-прежнему оставался загадкой. Он был более общителен, когда дело доходило до записей о себе и о том, что он думает по той или иной теме, но он ограничивался тем, что звал одного или нескольких из нас в интимные моменты.

И кошмары, которые ему снились, становились все более частыми и жестокими.

Теперь он видел их не по одному за ночь, а по два или три, и вместо того, чтобы просто плакать или хныкать, пытаясь убежать, он начал вырываться. Он ни разу не проснулся, ни во время одного из них, но с увеличением их частоты он все больше и больше боялся засыпать.

Это означало, что он, вероятно, вспоминал все более подробно.

Он дважды ходил с Киллианом к психологу, с которым Киллиан разговаривал, но в такие дни Ноя не интересовало ничего, кроме игр с животными, когда он возвращался домой. Он разрешил психологу поговорить с Киллианом о сеансах, которые она проводила с Ноем, но пока особого прогресса не было. Как и с его предыдущими психотерапевтами в детстве, общался Ной неохотно. Но психолог подозревала многое из того, о чем говорил мне Зак… что мутизм Ноя был связан со смертью его отца и что сны снились ему все чаще и чаще, потому что Ной чувствовал себя в безопасности день ото дня.

С одной стороны, это имело смысл, но с другой, было трудно признать, что чем больше мы защищали и любили Ноя, тем больше это причиняло ему боль.

– Хорошо, - сказал Киллиан.
– Мы с Заком вернемся домой рано сегодня вечером. Доктор Кларк сказала, что она будет здесь около пяти.

Я кивнул.

Зак смог найти кого-то, кто работал в той же миссионерской группе, в которой работал отец Ноя. Зак не знал этого человека лично… что-то вроде «знал-парня-который-знал-парня». Мужчина согласился прийти домой сегодня днем вместе с Киллианом и психологом Ноя, чтобы поделиться тем, что он знал об отце Ноя. Ной уже решил, что ему неинтересно встречаться с этим человеком, но мы попросили психолога прийти на всякий случай, если он передумает, и чтобы она могла услышать, что скажет этот человек. Мы решили поговорить дома, потому что именно там Ной чувствовал себя в наибольшей безопасности.

Я сам был в ужасе от того, что мы можем узнать. Часть меня не хотела, чтобы Ною пришлось пройти через все это, в то время как другая часть меня знала, что так и должно быть, чтобы он начал исцеляться от травмы. Как бы сильно я ни любил голос Ноя, мне было все равно, если он никогда не заговорит. Я просто хотел, чтобы он был целым… и спокойно спал ночью.

– Ладно. Вот, я приготовил тебе обед, - сказал я.
– Дерьмовый фаст-фуд тебе не на пользу.

Я пошел, чтобы взять упакованный пакет из холодильника. У меня там был еще один для Зака.

– Кростини с тунцом, - сказал я, протягивая ему пакет. Технически блюдо должно было быть закуской, но Киллиану оно так понравилось после того, как я приготовил его в первый раз несколькими днями ранее, что сегодня утром я приготовил ему на обед порцию больше.
– Там еще остатки тушеного мяса. У тебя есть микроволновка на случай, если в термосе оно остынет, верно?

Киллиан усмехнулся и наклонился поцеловать меня.

– Да, мам.

– Отъебись, - добродушно пробормотал я, легонько толкнув его.

– Будьте осторожны, если куда-нибудь поедете на машине, - сказал Киллиан.
– Идет снег. Хотя он не пролежит слишком много.

Зак и Киллиан начали ездить на работу вместе, так что у нас с Ноем была машина на случай чрезвычайной ситуации, но поскольку у меня не было прав, мы не хотели рисковать и садиться за руль. Я несколько раз указывал на это, но Киллиан и Зак сказали, что чувствуют себя лучше, зная, что у нас есть исправная машина, если она нам понадобится.

Но я даже не обратил на это внимания, когда уловил одно слово.

– Снег?

Киллиан вытащил кростини из своей сумки и жевал его.

– Да, - сказал он. Он махнул рукой через плечо.
– Первый снег в этом сезоне. Но не последний, хотя...

Я поспешил мимо него и подошел к окну. В свете фонаря, висевшего над сараем, я мог видеть снежные хлопья.

– Снег идет, - сказал я, неверяще. Я пронёсся мимо Киллиана и побежал вверх по лестнице. Я нисколько не удивился, обнаружив Зака и Ноя целующимися и обнимающимися в постели. Обычно они разговаривали утром после того, как мы с Киллианом вставали.

– Ной, идем скорее, - сказал я, схватив его за руку и практически стащив с кровати. Он был не одет, но мне было все равно. Я схватил одну из толстовок Киллиана со стула и сунул ее Ною, когда он, пошатываясь, последовал за мной.

– Лиам, в чем дело?
– позвал Зак.

– Иди, посмотри!
– заорал я.

Собаки возбужденно залаяли, когда я тащил Ноя вниз по лестнице. Он пытался надеть толстовку, все еще держа меня за руку. Киллиан стоял у подножия лестницы и с любопытством наблюдал за нами. Я проигнорировал его и потащил Ноя к задней двери.