Я пытался напомнить себе, что нужно сохранять некоторую эмоциональную дистанцию между мной, Заком и Киллианом, но они сделали это невозможным. Киллиан всегда был таким терпеливым и добрым со мной, но он не обращался со мной как с хрустальным, как иногда делали Лиам и Зак, особенно когда дело касалось секса.

Обычно мы с Заком обнимались каждое утро, пока он рассказывал мне об одной из своих любимых тем… истории. Он рассказал мне о доме и фермере, построившем его, и о роли, которую он сыграл в освобождении сотен рабов. Я успел осмотреть все коридоры за стенами, по которым бывшие рабы могли попасть в туннель, ведущий в амбар. Зак даже взял меня с собой в город, чтобы показать некоторые исторические достопримечательности

В течение дня я проводил большую часть времени с Лиамом. Когда я не готовился к получению аттестата зрелости, я помогал ему готовить, убирать или заботиться о доме.

Я проводил с каждым мужчиной по отдельности столько же времени, сколько и с ними вместе, и это казалось мне самой естественной вещью в мире. Когда Зак целовал меня, даже если Киллиана не было рядом, мне все равно это нравилось. Когда Киллиан шептал мне на ухо непристойности, когда мы обсуждали материал для прототипа клюва Уолдо, я заводился, и обычно все заканчивалось тем, что мы до изнеможения целовались на диване в его кабинете. С Лиамом мы почти постоянно целовались и прикасались друг к другу

Но какими бы горячими и напряженными ни были отношения между нами, дальше поцелуев дело никогда не заходило. Если мы доводили друг друга до такого состояния, мы обычно искали друг друга и направлялись в комнату Киллиана и Зака.

Да, я был счастлив здесь.

Но было трудно продолжать жить только наполовину правдой.

Но было трудно продолжать жить, полагаясь только на полуправду.

Я ни в коем случае не хотел обидеть Лиама, но знал, что не сделаю одолжения, солгав ему.

Я поднял руку и сделал жест, как будто писал. Неудивительно, что Лиам сказал:

– Да, у меня с собой.

Он достал из кармана блокнот и ручку, где я обычно писал свои записки.

Мне потребовалось много времени, чтобы придумать, как сказать ему то, что мне нужно было сказать. К счастью, тьма не пыталась поглотить меня, но, к сожалению, и объяснения, которое я хотел ему дать, тоже не было.

Потому что я не мог толком объяснить.

Я люблю тебя.

Я показал ему блокнот. Он улыбнулся мне, как всегда, когда я говорил ему эти слова.

– Я тоже тебя люблю, - сказал он.

Да, его слова до сих пор задевают меня за живое.

Я снова взялся за ручку, но писать было пиздец, как трудно.

Прости, Лиам.

Я расплакался, когда попытался дописать остальное. Мне удалось написать только имена Зака и Киллиана и больше ничего. Лиам прижал меня к себе, и по моему лицу потекли тихие слезы.

– Я знаю, Ной, - сказал он. Он взял у меня ручку и написал под именами Зака и Киллиана: Я тоже их люблю.

Я удивленно посмотрел на него.

– Да. Я люблю их обоих. Так же сильно, как я люблю тебя. Я не знаю, как это возможно, но я больше не могу притворяться, что это неправда...

Это должно было принести облегчение, но что-то в том, как он это сказал, заставило меня заплакать еще сильнее. Это было похоже на тот день, когда он сказал мне не слишком привязываться к ним. В его голосе звучал тот же страх.

И я понял, что он прав.

Несмотря на все, что происходило в постели между нами четырьмя ночь за ночью, ни Киллиан, ни Зак не говорили нам этих слов. Хотя я слышал, как они говорили их друг другу. Например, когда Зак поцеловал Киллиана на прощание, прежде чем Киллиан и Лиам уехали в город на собрание анонимных алкоголиков Киллиана.

Это было именно то, о чем Киллиан и Зак пытались предупредить нас перед тем, как мы в первый раз занялись любовью. Киллиан сказал, что чувства могут вмешаться и все усложнить.

Он был совершенно прав.

– Ной, думаю, нам нужно попытаться смириться с тем, что то, что происходит между нами четырьмя, в какой-то момент может закончиться. Помнишь, о чем они нам говорили…

Я энергично кивнул, уткнувшись ему в грудь, потому что не хотел, чтобы он произносил эти слова вслух.

Он и не произнес.

– Я случайно услышал, как официантка в закусочной в городе рассказывала о том, что один из поваров уходит через несколько недель. По-видимому, он сын владельца, и живет в комнате над закусочной, но увольняется, чтобы пойти в армию. Я подумывал о том, чтобы поговорить с владельцем об этом… о работе и комнате.

Я кивнул, потому что любил Лиама за то, что он думал так далеко вперед и хотел быть уверенным, что нам есть куда пойти, а не возвращаться на улицы, но мое сердце разрывалось при мысли о том, что я не смогу засыпать в объятиях всех своих мужчин каждую ночь или ужинать с ними, слушать, как они провели день или всем вместе сидеть в обнимку на слишком маленьком диване, чтобы посмотреть фильм.