– Ну, - начал Джеральд, бросив короткий взгляд на лестницу, затем снова на меня и Лиама.
– Признаюсь, я надеялся увидеть Ноя, но, наверное, будет лучше, если он ничего этого не услышит.

– Вы знали Ноя, когда он был ребенком?
– спросил я.

Джеральд кивнул.

– Мы с его отцом работали вместе несколько лет. Наша миссия оказывала медицинскую помощь некоторым беднейшим деревням Южной Африки. Натан - отец Ноя - и его жена переехали в этот район за несколько лет до рождения Ноя. Им сказали, что они никогда не смогут иметь детей, так что Ной был истинным Божьим даром. Они оба были вне себя от радости, когда узнали, что она беременна. К сожалению, мать Ноя умерла через несколько дней после его рождения… мы подозревали, что это была аневризма головного мозга. Натан подумывал о том, чтобы забрать Ноя обратно в Штаты, но он любил свою работу и хотел, чтобы Ной вырос в мире, которым стал дорожить Натан. Я никогда не видел отца, который любил бы своего ребенка сильнее, - пробормотал Джеральд.

Он полез в черную сумку, которую принес с собой, и достал фотографию в рамке.

– Я смог получить это из его офиса до того, как власти закрыли клинику. Я также обнаружил несколько его дневников, хотя большинство из них должно было быть в доме, поэтому они погибли в пожаре.

– В пожаре?
– переспросил я, держа снимок, который он мне протянул. Я держал его так, чтобы Лиам тоже мог видеть. На нем были изображены мужчина и маленький мальчик, стоящие рядом со слоненком. У мужчины и мальчика были одинаковые светло-русые волосы. Мужчина прямо-таки сиял, а мальчик, Ной, одной рукой гладил слона, а другой держал отца за руку. Он выглядел таким счастливым…

– Сколько ему здесь лет?
– спросил я.

– Пять, - сказал Джеральд.
– Он был замечательным ребенком, с которым было приятно общаться. Таким счастливым и добрым. Он любил играть с деревенскими детьми, но больше всего ему нравились животные. И он был таким болтуном.… всегда задавал вопросы. Он помогал своему отцу в клинике, организовывая работу и принося воду пациентам, стоявшим в очереди на прививки или лечение.

Мы с Лиамом переглянулись и улыбнулись, вероятно, одному и тому же.

Идее о том, что Ной был болтуном.

– Это пожар убил его отца?
– спросил я, кладя фотографию на кофейный столик.

Улыбка на лице Джеральда, появившаяся, когда он говорил о Ное, исчезла.

– Нет, хотя для него это был бы лучший способ уйти.

Мужчина позеленел, рассказывая:

– В этом районе было несколько племен, которые не были частью деревни и не верили в такие вещи, как современная медицина. Иногда они обменивались вещами с жителями деревни, но их не интересовал предлагаемый нами уход, и мы никогда не навязывали им его. Однажды, примерно за месяц до смерти Натана, молодая мать из одного из племен привела свою дочь в клинику. Девочке было не больше десяти лет. Она была очень больна... заражение крови. Причиной стала неправильно проведенная процедура.

– Процедура?
– спросил Лиам.

– Некоторые из обычаев, в которые верили племена, были очень варварскими. Калечащие операции на половых органах были одними из самых жестоких. Они верили, что, удалив женщине клитор, она не уйдет от своего мужа. Эта процедура часто проводилась до того, как девушка достигала половой зрелости. Не применялись ни анестезия, ни седативные препараты… ребенка просто держали и...

Слова Джеральда оборвались. Я чувствовал, что меня сейчас стошнит. Рука Лиама крепко сжала мою.

– Как я уже сказал, одна из матерей привела своего ребенка. Натан смог спасти маленькую девочку. Мать, с которой сделали то же самое, не хотела возвращаться в племя. У нее были еще две дочери, которым до самой процедуры оставалось всего год или два. Несколько жителей деревни приютили женщину и ее детей, а затем, в конечном итоге, помогли им бежать. Слухи начали распространяться, и все больше женщин стали появляться в поисках убежища. Хотя наша группа хотела поддержать женщин, мы знали, что это также подвергает нас опасности. Большинство добровольно согласились остаться, но Натану нужно было думать о сыне. Он любил свою работу, но Ноя любил больше. В ночь перед тем, как они с Ноем собирались уезжать, члены одного из племен напали на деревню. Из того, что мы можем сказать, Натан смог выбраться вместе с Ноем из дома после того, как появились мужчины. Женщине, которая жила с ними и заботилась о Ное, повезло меньше. С ней... с ней жестоко обошлись, - пробормотал Джеральд.

Пожилой мужчина глубоко вздохнул и потянулся за стаканом воды, который мы предложили ему, когда он пришел. Его пальцы дрожали, когда он пил. Я попытался подготовиться к тому, что он собирался сказать дальше, но знал, что у меня не получится. Я был в ужасе за маленького мальчика и его отца, и я уже знал, чем все обернулось.

– Мы с женой были в Штатах, чтобы побыть с нашей дочерью, когда она рожала нашего первого внука, но за день до нападения мы приземлились в Кейптауне. На следующее утро я вернулся в деревню, когда власти сочли ее безопасной. Десятки жителей деревни были убиты. Мужчины, женщины, дети... Никого не пощадили. Дом Натана был уничтожен... сожжен дотла. Тело его экономки было найдено возле дома, но не было никаких следов Натана или Ноя. Я умолял власти продолжать их поиски, поскольку их тел не было и среди жителей деревни тоже. Деревня была окружена кустарником, в котором водились всевозможные хищники. Мы искали их несколько часов. Власти заявили, что даже если Натан и Ной пережили нападение, шансы на то, что они провели ночь в зарослях, были невелики. Мы уже были готовы прекратить поиски, когда примерно в полумиле от деревни было обнаружено тело.

Джеральд на мгновение прикрыл глаза, пытаясь сдержать свои эмоции.

– Они сказали мне не смотреть, но я должен был знать, был ли это один из них или оба.
– Джеральд вытер несколько случайных слез.
– Это был Натан. Выглядело так, как будто он был… - Джеральд втянул в себя воздух.
– Как будто его растерзал дикий зверь... Но отметины на его теле были оставлены человеческим оружием. Были признаки того, что его пытали...

– А что насчет Ноя?
– Лиам запнулся.

Джеральд покачал головой.