Он окинул меня восхищенным взглядом, и я улыбнулась:

— Разве можно говорить такое после одного раза?

Я потянулась к его ремню.

Он застыл, уставившись на меня очень странно. Растерянность? Шок?

— Что такое?

Я опустила руки, случайно задев его весьма твердый член.

— Давай еще раз.

Я нащупала пряжку ремня.

— Да не это! Улыбнись, — попросил он.

— Что?

Губы непроизвольно растянулись в улыбке от того, как недоверчиво расширились его глаза.

— А вот и она. Боже, как я по тебе скучал…

Хадсон целовал меня долго и страстно. Подцепив край шелковых трусиков, он стянул их вниз по бедрам и оторвался от моих губ, только чтобы сдернуть их на пол.

От его откровенно хищного взгляда по всему телу снова разлился жар. Это застало меня врасплох. Обычно мне достаточно одного раза, но, едва он оказался между моих бедер, внутри снова вспыхнуло желание. Черт возьми, я не просто хотела, чтобы он кончил — я не на шутку хотела его.

Я села, прижавшись к нему в поцелуе и легонько провела языком по его зубам. Он впился пальцами в мои бедра, а я просунула руку и коснулась его члена через брюки. Горячий. Твердый. Огромный. Это мне и нужно.

Хадсон застонал так, что мне захотелось записать этот звук, чтобы проигрывать его снова и снова. Но он перехватил мои запястья и отвел руки.

— Хадсон? — сказала я между поцелуями, а он уложил меня на каменную столешницу.

— Я сдерживаю обещания.

Он соскользнул с меня, устроился между моих бедер и задрал до талии истерзанный подол платья.

Ох-х.

— Хадсон, я не кончаю два раза подряд.

— Это мы еще посмотрим.

Он приблизился и провел языком по сверхчувствительному клитору. Я вскрикнула. Когда он сделал это снова, наши взгляды встретились, и я выгнула спину.

— На вкус ты даже лучше, чем в мечтах. А я мечтал об этом долгие годы, Алли.

Он закинул мои ноги себе на плечи и подтащил бедра к краю кухонного острова.

— Одиннадцать долгих лет.

Его ласки дразнили и мучили меня. При каждом прикосновении его языка я стонала, при каждом поглаживании клитора — задыхалась от распаляющегося желания. Я извивалась от невероятного наслаждения, которое нарастало и закручивалось по спирали на грани боли. Запустив пальцы ему в волосы, я хотела отстранить его, но вместо этого прижала еще крепче.

— Боже, не останавливайся!

Он и не собирался.

— Хадсон, — всхлипнула я.

Голова кружилась, а он неумолимо вел меня к вершине наслаждения, о существовании которой я и не подозревала. Он больше не дразнил — он целиком и полностью меня поглотил.

Когда мои ноги напряглись, он задвигался еще резче. Ласкал и проникал в меня пальцами, пока я не задрожала. Все тело напряглось так, что мне оставалось либо кончить, либо умереть прямо здесь, на кухонном острове, с Хадсоном у ног.

Он провел кончиком языка по клитору, и в тот же миг мое тело разлетелось на осколки и я рухнула с обрыва. Кажется, я выкрикнула его имя. Я вжалась в его лицо, а он ладонью придавил мой низ живота, прижав к месту, продлевая самый яркий оргазм за всю мою жизнь.

Когда я пришла в себя, я была совершенно обессилена, растекалась лужицей истинного блаженства.

— Это были не пустые угрозы, — выдавила я, судорожно дыша, чтобы успокоить сердце.

А он, блин, ухмыльнулся! На миг на его щеке показалась ямочка. Осторожно сняв с плеч мои ноги, он свесил их с края острова и выпрямился. В его глазах бушевало такое пламя, что я оттолкнулась от столешницы и села.

— Сейчас.

Я расстегнула пряжку на ремне, пока ему не пришла в голову безумная идея проверить, удастся ли ему уничтожить меня и в третий раз.

— Алли, — прошептал он на грани отчаяния, член напрягся даже от моего касания через брюки, когда я…

Заскрежетал ключ в замке, и в ту же секунду входная дверь распахнулась, стукнувшись о дверной косяк.

Я застыла. Пальцы замерли на ремне Хадсона.

— Черт! — прорычал он.

И тут же начал собираться с неимоверной скоростью. Подтянул на моей груди корсет и сдернул меня с островка, поставив на ноги, чтобы платье село как надо, а затем прижал к столешнице бедрами, чтобы у меня не подогнулись ноги. Его член был тверже гранита, прижимался к моему животу, яростно негодуя, и я полностью разделяла его чувства.

Да не может этого быть!

— Эй, вы тут? — крикнула Ева, цокая по полу каблуками.

Хадсон застегнул молнию на моем платье. Ева завернула за угол и оказалась на кухне.

— Вот вы где… — Ее глаза округлились, и она развернулась к нам спиной. — Боже мой. Вы тут серьезно… — Она резко обернулась. — Мы же тут едим!

Сестра указала на барные стулья возле острова, затем перевела взгляд на торс Хадсона. Я подвинулась так, чтобы закрыть его собой. Одетый или голый, он только мой.