— И я сказал ей об этом. Сказал ей, чтобы она позволила тебе не отпустить ее. — Он потер переносицу. — Кстати, прости. Не помню, извинялся ли уже. Я не нарочно проговорился насчет больницы.

— Спасибо.

Я надписал коробку черным маркером и отложил в сторону.

— Я сам должен был ей рассказать. У меня был миллион возможностей, но я решил промолчать. Я сам виноват. Ты ни при чем. Я сам ее потерял.

Мой телефон завибрировал и запрыгал по столу. Я поймал его до того, как он свалился с края.

БИЧМАН:

Идем в Гризли?

Я быстро напечатал ответ.

ЭЛЛИС:

Договорились. Но не слишком поздно. С утра приедут грузчики.

БИЧМАН:

Отлично, Золушка. До полуночи успеем.

— Понимаю, не в твоих привычках просить прощения, но для этого нужно хоть что-то сделать, — наставлял меня Гэвин. — Поступиться своей гордостью или эго…

— Дать ей пространство, которое ей так необходимо, — это, черт возьми, тоже жертва! — рявкнул я. — Она счастлива, Гэвин. Возможно, впервые в жизни. Она снова на пике карьеры. Думаешь, я сам не хочу приехать к ней, ворваться в ее жизнь и отдаться на ее милость? Думаешь, мне было легко уйти от нее тогда, на улице? По-твоему, хоть что-то будет легко? Мне каждый божий день придется бороться с эгоистичным желанием быть с Алли. Я буду настолько близок, — я свел пальцы, оставив между ними небольшое расстояние, — к тому, чтобы получить все, о чем мечтал, и в то же время так чертовски от этого далек, что с таким же успехом можно просто остаться здесь.

Он покачал головой:

— Нет уж, здесь ты не останешься.

Я указал на коробки:

— Вот поэтому я и переезжаю. Для Алли потребности других всегда были важнее собственных, и ей не придется ставить на первое место мои желания. Если это означает, что я должен наблюдать со стороны, как проходит ее жизнь без меня, это чертовски паршиво, но пусть будет так. Я люблю ее так сильно, что готов отпустить.

— Вся эта фигня с если-любишь-отпусти слишком переоценена, — сказал Гэвин, отложив бейсбольный мяч. — Мне все равно кажется, что месяц назад тебе надо было поймать ее на улице, бросить в грузовик и отвезти прямиком в Ситку. Уехали бы туда и жили долго и счастливо. Город мечты? Есть. Девушка мечты? Есть. А со всем остальным разобрались бы по дороге.

— Если не считать похищения… — медленно произнес я, потянувшись за другой коробкой. — Предлагаешь мне увезти ее в Ситку, где нет балетной труппы «Метрополитена» и негде быть крутейшей балериной? Все равно что взять лучшего квотербека НФЛ и отправить на Гавайи.

Он посмотрел на меня так, будто у меня внезапно выросли крылья:

— На Гавайях нет команды НФЛ.

— Вот именно. Я бы ни за что с ней так не поступил. Ее место в Нью-Йорке. — Я заклеил скотчем дно коробки. — Пожалуйста, может, сменим уже тему?

Дверь распахнулась. Я оглянулся и увидел Джунипер. За ней по пятам шла Кэролайн с блюдом для запекания в руках.

— Дорогая, отнеси это, пожалуйста, на кухню.

— Ага. — Джунипер помахала нам рукой и убежала со стеклянной посудиной.

— Ну что, я принесла лазанью, — сказала Кэролайн, оставив сумочку на вешалке. — Часам к четырем поставь разогреть.

С этими словами она уставилась на Гэвина:

— Умоляю тебя, скажи, что ты все-таки помогаешь ему собирать вещи, а не просто расселся с таким видом, как будто послезавтра наш брат никуда не переезжает.

Гэвин пожал плечами:

— Ему же с работы пришлют грузчиков.

— Вставай! — прикрикнула на него Кэролайн. — Сейчас же. Бери коробку и собирай вещи.

— Раскомандовалась, — заныл он, встав с кресла.

Я не сдержал улыбки. Вот этого мне будет не хватать — перебранок и смеха. Я больше не смогу наблюдать за тем, как растет Джунипер, и пытаться раскусить, что она там опять придумала, чтобы на шаг ее опередить. Я буду скучать по семье. Да, всегда можно будет приехать к ним в гости, но это будет уже не то.

Я взглянул на карту Аляски в рамке над столом. Ради одних грез необходимо действовать, но с другими приходится повременить. Именно так я и поступлю. Буду ждать.

Открыв ящик стола, я увидел нашу с Алли фотографию, которую Джунипер стащила из моего хранилища летом. В груди что-то раскололось — по крайней мере, так мне показалось.

Как, черт возьми, можно так любить ее, нуждаться в ней, как в воздухе, и не быть с ней? Разве такая любовь могла завершиться окончательным и бесповоротным разрывом? Она любила меня, а я любил ее, но этого все равно было недостаточно. Чтобы вернуть ее, мне оставалось надеяться лишь на время.

Я сунул фотографию в задний карман и переложил в коробку остальное содержимое ящика.

— Не верится, что ты уезжаешь, — пробормотала Кэролайн, упаковывая книги со скоростью, от которой я пересмотрел свое понятие о трудолюбии. — В смысле, я справлюсь. Я за тебя рада. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, что только может быть. Скотч.

Она вытянула руку. Я вручил ей скотч, ошеломленный и слегка напуганный, а затем взглянул на телефон. Она будет здесь с минуты на минуту. Как раз вовремя.