Отлично. И Эверетт услышит мои мольбы. Я не против большой аудитории.

Эверетт поставил Алли на землю, и она рассмеялась. В груди заныло. Мне не нужно было слышать — от одного только вида ее счастья осколки моего разбитого сердца стали собираться воедино.

Теперь в дверях появилась Рейган. В руках у нее был огромный букет из розовых и белых воздушных шаров. Она тоже заключила Алли в объятия, и та снова заулыбалась.

В кармане раздалось жужжание. Я рассеянно потянулся за телефоном. Вся их компания скрылась в здании «Метрополитена».

Алли дома. Она здорова, счастлива и осуществляет свою мечту.

Какое право я имею вмешиваться? Переворачивать ее жизнь вверх тормашками, когда Алли приложила столько усилий, чтобы эту жизнь вернуть? В душу заползли сомнения, но решимость их отпихнула. На свете нет никого, кто любил бы Алли сильнее меня.

Я посмотрел на экран, думая, что увижу сообщение от Гэвина. Но вместо этого получил ответ, которого ждал несколько дней.

НЕЛЬСОН:

Слышал, ты хочешь уехать с Кейп-Кода?

Пальцы зависли над экраном. Мой приезд сюда — безбашенный поступок, но в жизни Алли таким вещам почти нет места. Об этом свидетельствовало то, что она пришла на репетицию раньше обычного. Что бы я ни предпринял дальше, мне стоило учитывать ее интересы, а не только свои.

Я должен полностью посвятить себя ей. Стать тем, кого она не просто будет любить, но кто будет ей под стать. А это значит, мне придется быть таким же целеустремленным, таким же увлеченным и тактичным. Нас связала то ли судьба, то ли счастливый случай, и этого уже не изменить. Не важно, сколько времени пройдет, я до последнего вздоха буду любить Алли Руссо, даже если она не простит меня за все, что я хранил от нее в тайне.

Она же сама говорила: волны набегают чередой. Она была счастлива здесь, так что у меня не было другого выбора — только подстроиться под ее энергию. Я мечтатель, который влюбился в мечтательницу. Но пришло время перестать мечтать и начать действовать.

ЭЛЛИС:

Хотел попросить тебя об одолжении.

— Ты правда ей не скажешь?

Четыре недели спустя Гэвин сидел в кожаном кресле в моем кабинете и наблюдал, как я запаковываю очередную коробку.

— Нет.

Без Алли краски неба поблекли, еда утратила вкус, а горячий душ больше не успокаивал… да взять любое книжное клише. Я все это утратил. Настала пора уезжать.

— До первого представления осталось меньше месяца. Ей нужно сконцентрироваться.

— То есть ты просто… переезжаешь. — Он потянулся за бейсбольным мячом на книжной полке сбоку от кресла. — Запаковал в коробки всю свою жизнь и даже не поговорил с ней об этом? Не пойми меня неправильно: я всеми руками за то, чтобы ты убрался отсюда к чертовой матери. Следуй за мечтой. Мечты, ура! Но ты же понимаешь — для того, чтобы она тебя простила, вообще-то, тебе придется с ней поговорить, да? У тебя есть план?

— Прямо сейчас я планирую взять трубку, если она позвонит…

Гэвин откинулся на спинку кресла:

— С каких это пор ты из тех, кто ждет? Позвони ей сам, черт возьми! А еще лучше, езжай прямо к ней, но на этот раз поговори как следует.

Я покачал головой:

— Это нужно мне. А Алли нужно время, чтобы все обдумать.

— У нее был месяц, — перебил он.

— Да, но… я вытащил ее из горящей машины и оставил там ее сестру, а потом не сказал об этом, потому что струсил и слишком боялся ее потерять. — Я положил в коробку последнюю книгу и взял скотч. — Может понадобиться больше месяца, даже год или два, чтобы она перестала смотреть на меня через эту призму.

И я ее не упрекну.

— Может, она вообще меня не простит. Как по-твоему, зачем я попросил о переводе?

— Раз забыл я, то и она сможет, — сказал Гэвин, подбросил мяч и поймал. — Не то чтобы тебе требовалось мое прощение. Ты поступил, как всегда, и благодаря этому Алли осталась жива. А если бы ты оказался там минутой позже?

Я закрыл глаза, отгоняя мучительные образы, всплывшие в памяти.

— Против них было время, Хадсон. Не ты, — сказал он и снова подбросил мяч.

— Ты не разговаривал со мной несколько недель, — напомнил я ему.

— Недель, а не месяцев, и в конце концов заговорил.

Он повторял одно и то же движение, снова и снова ловя падающий мяч.

— Конечно, после того как пришел к выводу, что, если бы там был ты, выжила бы Лина.

И это я тоже отказывался допускать, даже ради Джунипер.

Он кивнул:

— Выжила бы Лина.

Заскрипел скотч. Я запечатал коробку.

— Но как бы сильно я ни любил эту девушку, — продолжил он, — это ничто по сравнению с тобой и Алли.

Мяч взлетел и снова упал.