Постоянно прибывали гонцы, иногда штаб покидал Дайрс, иногда Картен, но никогда одновременно. Коштена не было — инженер постоянно пропадал где-то на укреплениях, отслеживая продвижение гарлов, и руководил управлением лабиринтом, в который превратили часть города.

Девочка только однажды вскинулась, когда сообщили, что ополченцы отступают из отведённого им участка стены.

— Потери?

Гонец, отчитывающийся Дайрсу, вздрогнул, обернулся. Глянул на капитана. Тот кивнул.

— Трудно оценить. Там барон Тангс прикрывал отступление… Мы не уверены, что он сумел спастись… Но я не знаю точно.

Элайна глянула на Картена. Тот лишь чуть прикрыл глаза, но ничего не сказал.

— Поняла, — кивнула Элайна и снова откинулась на спинку. Дальше слушала донесения уже молча. Мало что понимала, кроме того, что что-то там идёт не по плану, но в основном всё хорошо.

Поднялась она только далеко за полдень, когда доложили, что гарлы отовсюду отступают, а остатки добивают в окружении.

— Я хотела бы побывать на месте прорыва, — заявила она.

Дайрс молча указал на кресло.

— Если и позволю, только завтра утром. Там ещё врагов полно. Нечего там делать вам.

Девочка на мгновение замерла. Явно хотела возразить, но замолчала и задумалась. Кивнула.

— Тогда я в госпиталь. Туда мне можно?

— Туда можно. Только вы, леди, тут всю ночь просидели и день почти. Я вам очень советую отдохнуть. Настоятельно. В госпиталь я вас отпущу, но с вашей охраной передам врачу и пожелание. Вас просто не допустят к раненым, а комнаты там в каждом есть хорошие для отдыха. Или хотите снова в обморок свалиться?

Элайна глянула на капитана чуть ли не обиженно.

— Ладно, тогда пойду отдохну… Вы правы. Но я буду в соседней комнате. Если что — будите…

Айрин Райгонский с холма наблюдал за работой инженеров, которые размечали места для лагерей. Герцог с самого начала планировал развернуть не один лагерь, а как минимум три. Для надежности. Когда дочь рассказывала ему о таком типе защите, основанной на повозках, герцог мало обратил внимания на это, но в голове отложилось. А когда в голове появился план и встал вопрос, как быстро возвести защиту, тот рассказ вспомнил. Конечно, он не последовал ему в точности, тем более дочь и сама мало что понимала, и еще меньше помнила. Потому и поставил задачу инженерам, чтобы можно было максимально быстро переделать повозки, а потом, как выстроить оборону.

Повозки укрепили, с одного бока повесили щит. Нагрузили так, чтобы они могли двигаться. И вперёд…

Когда прибыли к выбранному месту, а инженеры закончили разметку, вперед двинулись повозки, которые ставили по отметкам, распрягали, уводя лошадей, а потом скрепляли их между собой цепями. Перед колесами вбивали колья, к которым более легкой цепью их и примотали. Теперь повозку не то что сдвинуть — опрокинуть было проблематично. Солдаты в это время копали ров, а землю дополнительно закидывали под телеги, трамбовали. Дополнительно перед телегой вбили заостренные колья. Укрепления быстро обретали очертания. Трудились без устали. Все понимали, что чем надежнее будут укрепления — тем больше шансов отбиться.

Вперед выдвинулась тяжелая кавалерия с приказом прикрыть работы. Выехали разведчики. Работы не останавливались ни на секунду. Одна часть солдат отдыхала, вторая работала. Нанятые крестьянки с окрестных деревень готовили еду. Крестьяне везли дополнительные припасы, хотя и так с собой взяли достаточно.

Естественно, сначала ров вырыли перед флангами, которые оказались менее защищенными, чем фронт, в сторону которого смотрели все три лагеря. А благодаря тому, что они были развернуты углами друг к другу, впереди образовывались выступы. Те, кто попытался бы штурмовать отсюда, попадал под перекрестный обстрел с двух укреплений. Тыл надежно защищала широкая река. Не то что глубокая, но так просто не переплыть. Впрочем, и тут были намечены укрепления. Но позже. Пока защищали наиболее уязвимые места. Заодно намечали, кто и какой лагерь займет. Ставили палатки, подводили воду, прокладывали пути между лагерями для подвода подкреплений.

Это герцог попутно пояснял и королю.

— Наша армия слаба, — говорил он. — Теоретически у нас тысяч двадцать, но реально где-то восемнадцать. Именно на них можем полагаться. Остальные не очень… Если бы мой сын не потерпел того поражения, у нас было бы тысяч двадцать пять. Это тоже мало, но уже можно было попробовать бросить вызов армии гарлов.

— А сейчас? Мы же разбили тех, кто занимал крепости. Значит, и они уменьшились в числе.

— С одной стороны, да, — кивнул герцог. — Не стоит забывать ещё и о тех, кто защищает дороги от наших пограничных баронов. На это тоже приходится выделять силы. Но ведь и к ним прибывало подкрепления. Немного, но всё же. По моим прикидкам и прикидкам разведчиков, гарлов сейчас порядка сорока-сорока-пяти тысяч. Кто там боеспособен, а кто не очень, сказать трудно. В любом случае прямое столкновение с ними рискованно.

— Тогда я не понимаю, в чем план? Тут уже говорят о нашей трусости…

— Пусть говорят, — пожал плечами герцог. — Наша цель — защитить герцогство и королевство, а не слава. Которая мимолётна. Нужно трезво оценивать риски. А план… Мы сейчас приблизились к гарлам настолько, что сможем быстро подойти к ним в случае необходимости… Ну относительно. Часов за шесть. Если быстро идти. А мы можем, оставив весь обоз тут. Именно он же основной тормоз. И теперь гарлы вынуждены будут учитывать наше присутствие. Если они организуют новый штурм — мы сможем и ударить им в тыл. Не всеми силами, но потрепать их сможем. И отступить есть куда. Сейчас они застыли в раскорячку между нами и Тарлосом. Они могут либо сосредоточиться на штурме Тарлоса, с угрозой получить удар в тыл от нас. Либо идти на нас и попробовать штурмовать наш лагерь, оставляя в тылу Тарлос с его тоже немаленьким гарнизоном. В любом случае им придется силы разделять. А иметь дело с частью их армии уже не так страшно. Главное — нам не поддаваться на их подначки. Просто сидеть и ждать. Ну и, если они снова попытаются штурмовать Тарлос, выдвинуть вперед кавалерию, а следом и пехоту. Имея такую угрозу с тыла, штурмовать город вряд ли им покажется привлекательной идеей.