Доклады шли один за другим благодаря флажным сигналам, которые передавались с одной крыши на другую. Картен, с которым Торхейм общался по поводу грядущего боя, верно сказал, что сама атака начнётся ещё в темноте перед рассветом, но сам бой пойдёт после восхода солнца. И хотя сейчас ещё не совсем рассвело, но вполне можно разглядеть соседние крыши.

Вот Торхейм по этим сообщениям и отслеживал продвижение гарлов и специально выделенные отряды, которые должны были изображать лихорадочно подходящие подкрепления. Не всё проходило гладко, но в пределах допустимого. За них играло и то, что гарлы не могли, в отличие от них, обмениваться сообщениями между отрядами. Как оказалось, это было огромным плюсом. С огрехами, но командиры видели картину намного полнее, чем гарлы.

— Подходят… — доложил один из наблюдателей.

Торхейм кивнул. Гарлы приблизились к тому, что Картен называл чертой невозврата. Скоро ловушка должна захлопнуться…

— Пора, — кивнул он, дождавшись сигнала наблюдателей.

Тотчас один из людей рядом, ухватившись за древко, поднял длинный шест с красной тряпкой. И, словно волны по воде, на крышах соседних домов стали подниматься такие же шесты…

Отряды гарлов, как вода, растекались по улицам, встречая лишь периодическое сопротивление, где сильнее, а где слабее, остановить продвижение оно не могло. И командиры двигающихся по улицам отрядов захватчиков не сразу заметили, что там, где они только недавно прошли, с крыш домов вдруг сыпался всякий мусор, быстро выстраивая баррикаду поперёк узкой улицы. Перед шедшими следом отрядами подкрепления на землю падали сети, сплетенные из гибких веток деревьев. Гарлы пытались рубить их, чтобы продолжить путь, но гибкие ветки прогибались под ударами, пружинили, но сразу и не поддавались. Приходилось затрачивать время, чтобы прорваться сквозь них. И всё это под постоянно усиливающимся обстрелом с крыш. Оттуда сыпались камни, стрелы, копья… Если раньше это всё носило эпизодический характер, то сейчас подобное происходило по всему району, в который вторглись гарлы. Одновременно и всюду. А вроде бы простые баррикады, на которые всё равно приходилось тратить время, сильно замедляли движение отрядов.

Те крыши, что еще недавно были пустыми, вдруг наполнились лучниками и солдатами, которые до этого прятались в тайниках замурованных домов, в которые гарлы не смогли сразу проникнуть, но могли осмотреть сквозь небольшие оставленные оконца… Специально, чтобы все видели, что в домах сплошной хлам и грабить там нечего. А теперь эти оконца выступали в качестве бойниц для арбалетчиков. Обстрел шел практически со всех сторон. Те гарлы, которые в начале боя сумели взобраться на крыши и двигались по ним, оказались выбиты оттуда моментально — слишком неравны были силы. Слишком внезапна была атака. И атаковали практически со всех сторон. Лакийцы оказывались даже там, где, казалось, уже полностью господствовали гарлы. Как они туда попадали… Думать над этим было некогда.

Тщательная подготовка принесла плоды. Проникшие слишком глубоко в город гарлы оказались разрезаны появившимися уже более основательными баррикадами на улицах, а потом обороняющиеся последовательно наваливались то на один, то на другой отряд захватчиков. Отсутствие связи между отрядами, которое так тревожило Вальда, превратилось в роковую слабость атакующих, в то время как размещенные на крышах высоких домов сигнальщики лакийцев имели возможность передавать сигналы и координировать действия своих. Надежность сомнительна, но гарлы не имели вообще никакой связи. И если раньше гонцы ещё могли, хоть и с риском, передать сообщения соседним отрядам, то теперь такое стало невозможным: все дороги оказались перекрыты, а отряды гарлов зажимались в узостях улиц. И только сейчас гарлы чухнулись, что вокруг нет ничего подходящего, что могло бы послужить тараном или лестницей. Деревья вырублены, все бревна унесены, даже крупного мусора нет. Ни камня, ни брёвнышка. Двери и ставни приходилось рубить мечами или боевыми топорами, палицами, чтобы за ними обнаружить камень, которым заложены все проёмы. И сразу было видно, что кладка там положена не наспех, раствор уже высох. С этой новостью и прибежал к Вальду один из встревоженных командиров. Вальд лично осмотрел несколько таких домов, глянул на крышу, где уже стояли несколько гарлов, закрываясь щитами от обстрела с соседних крыш. Причём ясно было, что удержаться там не получится — слишком плотный обстрел.

— Срочно! Взять человек десять и прорваться к Лату! Быстро! И по дороге собрать сколько можно людей и на прорыв с ними.

Вальд напрасно так торопился. Тревожные вести Лат уже получал со всех сторон. Там, где раньше его люди проходили без проблем, теперь натыкались на баррикады. Причём довольно странные. Перед ними лежали переплетенные сети из гибких прутьев. Их прорубить можно, но тратилось на это время, которое приходилось выдерживать под постоянным обстрелом лучников и арбалетчиков. Потом была сама баррикада из рогаток, разного хлама за ними, а перед всем этим щедро сыпался «чеснок». И опять через всё это приходилось пробираться по узким улицам под обстрелом с крыш и с баррикад. Попытка взобраться на крыши вроде бы удавалась, но закрепиться там нет. Подтаскивали лестницы, забирались и даже продвигались вперёд и… Утыкались в рогатки и обстрелы со всех сторон. И скатывались под ударами на улицы, где снова попадали под обстрелы.

Лат разобрался не сразу, но до него быстро дошло, что сейчас там в городе его людей просто истребляют. Их отряды умело разрезают, подкрепления задерживают и, пока те штурмуют баррикады, наседают на эти разрозненные отряды, причём последовательно, создавая подавляющий перевес в силах на одном участке. Истребляют такой отряд и идут дальше. Направляя резервы отрядам, которые уткнулись в баррикады, вроде бы помогало, баррикады брали, но… Цена. И ладно бы, если она приводила к победе, но нет. Поредевший отряд двигался дальше и снова упирался в новое препятствие. Прорывали его, шли на помощь окружённым, невзирая на потери. А приходили лишь для того, чтобы увидеть трупы товарищей. Большой удачей оказывалось, если всё-таки удавалось соединиться с серьёзно потрёпанным отрядом, который прошёл раньше их. Но теперь предстояло вернуться… Через те же вроде бы уже разрушенные баррикады под постоянным обстрелом. Враги, казалось, были со всех сторон.

Кто-то командовал отход, кто-то пытался соединиться с соседними отрядами, кто-то продолжал упорно лезть вперёд. Улицы города, стараниями инженеров превращённые в настоящий лабиринт, напичканный ловушками, превратились в галереи смерти.

Сообразив, что их всех просто развели, Лат быстро подавил первый взрыв ярости, взял себя в руки и принялся сыпать командами. Организовал усиленные отряды прорыва, запретив им разделяться, отправил помощь с приказом всех встречных организовывать в один кулак и отправлять обратно. Велел подать сигнал общего отступления и прекращения атаки. Лучникам приказал занять все крыши, на которых им удалось удержаться, отправил с ними обычных воинов для прикрытия со щитами. Сам Лат метался от одной улицы к другой, перенаправлял резервы, организовывал отряды прикрытия, отправлял гонцов. А тут ещё пришло сообщение, что начался общий штурм города… Потом принесли известие, что пошедшие в атаку на последние оборонительные линии между стен отряды буквально провалились туда, обнаружив отсутствие какого-либо сопротивления. А немногие прикрывающие отряды поспешно отступали в сторону второй городской стены.

Лат стиснул зубы и отправил гонцов за стену с просьбой срочно подвести любые доступные подкрепления.

И Лат, и Вальд были талантливыми полководцами, но невозможно прыгнуть выше головы. Невозможно управлять разрозненными отрядами, с которыми нельзя установить надёжную связь. Лату потребовалось около двух часов, чтобы начать отступление к стене, и ещё три, чтобы все уцелевшие части собрались в том месте, откуда они начали штурм. Уже было известно, что нигде больше не удалось достигнуть никаких успехов. Но тут Лат и не сомневался. Раз сектора между стен оказались пусты, значит, солдат оттуда вывели, сократив линию и уплотнив оборону.