В комнату постучались. Я негромко ответила: «Войдите!».

Приоткрыв дверь, вошла молодая высокорослая служанка в сером самотканом чепце и таком же переднике. Скривив брови и сотворив «грозный взгляд», я сказала:

— Ты вовремя! Давай сюда ванну с горячей водой ужин на двоих и… — я запнулась, соображая, что еще нужно от нее потребовать. — Разведи здесь огонь и принеси кипящий чайник и свечей побольше! — Я вспомнила о предстоящем визите доктора.

— А ты не обнаглел, шкет? — служанка фамильярно улыбнулась, и явно наплевав на мои просьбы, шагнула к выходу.

— Слушай, пока я говорю! Не то проснется мой папаша — в тебя полетит сапог, а если он будет долго ждать, за сапогом полетишь ты!

Она с опаской взглянула на босые ноги «моего отца» заворочавшегося на кровати и пробурчала:

— Сейчас доставлю… Быстро…

Она вышла, а мне было так противно!

Прижившись у Андро, я совершенно отвыкла от подобного «уличного общения» и мне совершенно не хотелось к нему возвращаться, но не зря у Непруга такая слава, сюда стекаются все подонки из соседних государств. Здесь вежливостью ничего не добьешься.

Очень скоро в дверь без стука ввалилась служанка с ведром полным дровами и чайником, который она швырнула так, что на пол через носик выплеснулась вода. Как попало, закидав поленья в камин, она лениво щелкнула огнивом. Едва на сухом мхе под дровами занялся огонь — подняв нос, независимой походкой вышла за дверь. Я покачала головой, а что будет, когда она узнает что «мой отец» серьезно болен? С таким-то норовом эта девица, как минимум, подпалит мою постель.

Наконец я стянула с себя мокрую куртку и деревянные башмаки с отсыревшими носками. Дрова в камине уютно потрескивали, но еще особого тепла не давали.

Эх, как там Андро… Добрался ли, целым? С трудом выдержав этот путь, я подрастеряла уверенность, что ему, как магу, все нипочем. Дрожь мешала сосредоточиться на делах, а тут еще этот еле дышащий камин…

Повесила плащ высыхать, одновременно раздумывая с чего начать поиск Андро. Но додумать мне не дали — два дюжих молодца втащили покореженную ванну на ножках, за ними парень принес бадью с холодной водой, а два ведра кипятка принесла незнакомая служанка. Несмотря на внешнюю неприглядность этого заведения — ванна с горячей водой уже в комнате, все исполнено быстро и толково.

Я закрыла дверь, скинула с себя все промокшее и размотала бинты резавшие кожу на груди. После инцидента с Бредисом, скрыла бинтами все, чтобы больше не зависеть от случайных прикосновений.

Сделав воду до приемлемого горячей — плюхнулась в ванну. Кожу, намокшую и замерзшую после дождя, обожгло словно кипятком, и я быстро согрелась. Натягивать на себя мокрое не собиралась — значит, осталось только захваченное на всякий случай мое сиреневое платье для танцев.

Жаль, ни плащ, ни обувь к нему не подходят, мне хотелось, кокетливо цокая туфельками, пройтись в своем платье по улице, хоть почувствовать, как это бывает.

Хотя нет. Здесь не хотелось — опасно! Так что грубый теплый плащ и деревянные башмаки с теплыми носками самое оно, чтобы ходить, не привлекая к себе ненужного внимания.

Закончив с переодеванием, я постирала и развесила над камином ненужные для женского наряда бинты и остальную одежду, и попробовала походить по комнате легким шагом, который все время на танцах от меня требовала миссис Гортенз.

Первоначально получалось что-то ужасное! Легким шагом с отработанной мужской походкой получался только не полет бабочки, а скорее танец подпившего матроса — раскаряка. Но я, упрямо представляя себя невесомой — вышагивала по комнате в носках. За этим занятием меня застали прислужники постоялого двора, которые вернулись за ванной.

Раненый спал. В камине горел огонь, согревшись, на несколько минут замерев в кресле, я наблюдала за его отблесками, играющими на стенах обитых темным деревом.

Уже знакомая мне высокая девица с норовом принесла поднос горячей еды. Выставив его на стол, с презрением оглядела моего раненого и гордо вышла, громко хлопнув дверью.

Хорошо, главное вышла, я потянулась к горячей похлебке — главное слово «горячей», как из-за двери приятный мужской голос спросил:

— Доктора вызывали?

Забросив трапезу, кинулась к дверям, из-за которых раздался тот же голос:

— Мне передали, что здесь есть раненый.

— Здесь, здесь, — распахнув настежь двери для гостя, коротко кивнула в сторону кровати, глазами показывая на затихшего крестьянина.

Теперь буду молчать, отвечая врачу по привычке, я вспомнила, что голос то у меня хриплый, мальчишеский — еще бы, я столько тренировалась говорить низким тоном, при этом криво изгибать губы, чтобы это выглядело цинично или презрительно, в лучшем случае, насмешливо, но девице так общаться не престало…