Марта плакала. Спрятав драгоценный подарок мага на чердаке, я ходила вокруг экономки не в состоянии ее успокоить.

— Но Андро же маг! Какие там разбойники!.. — но Марта заплакала еще громче, я продолжила утешать. — Да он их одной левой размажет! Пусть только на него рыпнутся!

Все также рыдая, Марта покачала головой, не принимая шутку. Но все же подняла глаза и пояснила:

— Там за перевалом есть шайки, которые ловят именно конных. Мне и Калинка рассказывала. Я столько об этом слышала! От них не уходят, будь ты хоть сто раз магом!

— Ну что с ним может случиться? Он в Привражье сотню раз был! — с воздетыми к потолку глазами, убеждала Марту я.

— В Привражье может ничего и не случиться, если он туда доедет, — всхлипы усилились, — и раньше он был там только в сопровождении охраны!

Я от бессилия вразумить рыдающую даму, готова была с ней ругаться. Но благоразумно решила пойти к себе и подумать над новостями…

Сидя на кресле на чердаке, печально оглядела свои уютные владения. Так не хочется по холоду куда-то ехать! Все-таки я, также как и Марта, боюсь за Андро. Добрый он, да и старенький. И, в правду, обидят! Может защитить я не смогу, но помочь ведь в силах?

Итак, окончательно решено, сейчас же еду за ним!

Я бы с удовольствием позвала Фиалку с собой, но она с трудом нашла себе место швеи в соседней лавке, так что об этом не могло быть и речи. Собираясь в путь, я быстро покидала в сумку теплые вещи. Если Марта узнает о моем замысле, будет столько шума… Представив ее реакцию, я покачала головой. Буду уходить тихо!

Знаю, что значит жить без дома и, конечно, мне страшно все: зимний перевал, лед, пронизывающий холодерг, страшное незнакомое бандитское Привражье… Но отступать не буду, иначе, как говорила мама: «так всю жизнь от трудностей и пробегаешь!»

Я положила в сумку сотню настоящих наконечников для стрел, наточенных уютными вечерами в компании Фиалки. Их вроде как перед боем готовят, но я запаслась впрок и для лука с мечом нашла большую котомку, чтобы оружие в глаза не бросалось.

Сложно будет без договора найти караван, но, может, получится…

Завернувшись в теплый плащ, я тихо выбралась с чердака, и на цыпочках, таясь, пошла по черной лестнице к выходу… у которого меня и поймала Марта. Охая и хватаясь за голову, она испуганно сказала, вытирая заплаканные глаза:

— Что ты, детка, сочиняешь? Не вздумай сейчас ехать!

Ага, значит позже можно, я печально усмехнулась, подняв глаза на экономку:

— Я все равно поеду! Меня не остановишь! Я решил! — упрямо заявила я.

Марта медленно покачала головой.

— Тогда подожди меня! Я хоть провожу!

— Только до порога! — имитируя властность, заявила я.

— Ну что это такое, — запричитала Марта, — я хоть поесть в дорогу соберу, подожди!

Я сурово кивнула.

Марта унеслась на кухню, едва слышно заскрипели несмазанные петли погреба, раздались глухие частые шаги. У меня была мысль, уйти ее не дожидаясь, но так бессовестно поступить с Мартой я не могла.

Наконец, экономка груженная торбой полной продуктами, появилась у черной лестницы, продолжая причитать:

— Может не надо, а? Куда? Зимой в горы и тролли не ходят, а ты…

— Я иду!

Марта протянула мне торбу и, обняв на прощание, вздохнула:

— Не рискуй зря! Аккуратно там!

Я для порядка кивнула.

— Чуть не забыла главное! — Марта быстро сунула мне тяжеловесный кожаный кошель. — Все за хозяином едешь…

Я деньгам обрадовалась — у меня своих кот наплакал. Спрятав кошель за пояс, пообещала:

— Не переживай, все перерою, а Андро найду. Ты не знаешь, кого он хотел в Привражье увидеть?

— Да когда он о чем таком говорил?! — удивленно воскликнула Марта. — Все тишком, да молчком… Как ты.

Я улыбнулась, повесила торбу на пустое плечо и, кивнув всхлипывающей Марте, зашагала к Верхнему караван-сараю Горной Лазури.

Идти было далеко, пристанище путешественников было на другом конце города. Но мне все же повезло, я выкупила у здорового караванщика последнее место на телеге для пассажиров. Те, кто пришли позже, шли пешком.

Если скакать на коне, то добраться до Непруга можно куда быстрее, чем караваном с товарами и охраной, но, по мнению Марты, прибыть целым почти нереально. Ну, а нормально добраться до места можно только сообща.

Пока, лежа на краю телеги, я рассматривала упрямо мерцающие точки в небесной сфере, караван из двенадцати груженых возов и двух отрядов охраны еще затемно тронулся в путь.

Дорога дергалась изломанными зигзагами — мы передвигались горными тропами.

Лежать в телеге было невозможно, немилосердно трясло, сильнее, чем от холода на перевале. Иногда друг о друга стукались зубы, доводя меня до дрожи отвращения, но стало еще хуже, когда я чуть не уснула, и в дробилку зубов случайно попал язык. От боли сон как рукой сняло! Застонав, схватилась за лицо обеими руками.