Ну, вроде как, все в порядке.

Я устало развернулся и побрел домой. Все мысли сплошь о проблеме, и просвета не видно, в голове, словно что-то блокировало разум — ни единой мысли по делу!

Завтра начну с разбора королевской библиотеки, надеюсь, что у Ирги был каталог или помощники, а лучше и то, и другое. Чтобы найти… Найти что? Записи об артефактах. Книги о магии вещей. Рукописи о древней магии. Хотя очень сомневаюсь, что те, кто уничтожил Иргу, что-то из перечисленного оставили, но, в любом случае, это необходимо…

Потом и в Привражье отправляться. Надо кое с кем переговорить. Как раз придут ответы на мои запросы.

Я вернулась в дом одновременно с Фиалкой, она где-то набрала дров, а я накупила булочек и пирогов.

Как же предусмотрительно я приволокла старый котелок с чердака! Как раз на два человека. Сейчас компот из диких груш заварим и посидим, поговорим, закусывая булочками.

Пока в очаге разгорались дрова, мы пересмотрели все старые занавески, подобрали самые теплые и прикрыли окно и двери. Сразу стало уютно и тепло. Кровать накрыли белой занавеской, получился стол со скатертью.

Тарелок я не захватила, но у Фи нашлась салфетка, и мы все угощение сложили на нее.

— Хорошо как… — сказала Фиалка, оглядывая наш стол.

— Угу. Ты мне расскажешь, что с тобой случилось?

Фиалка повозилась, устраиваясь сбоку «стола», потом пояснила, нервно заталкивая черный локон за ухо:

— Ничего нового… Хозяйка лавки решила, что я имею виды на ее сыночка, выставила за дверь и даже не позволила забрать вещи…

— А он к тебе лез… — Ох, я столько слышала таких историй, что уже даже не возмущалась.

— Еще как лез! Я не знала куда деваться! А последний раз, так прямо при Леле! А мне, огреть кочергой или одеть ему на голову чугунок, нельзя! Он же хозяйкин сын, а словами не понимает! — Фиалка гневно распыхтелась, произнеся последние слова почти криком.

— Вот и хорошо, что ты ушла! — заверила ее я, присев с другого конца. — Найдешь себе другую работу. А кем ты работала в лавке? И кто такой Лель?

— Шила. Подгоняла одежду… когда что, — она пожала плечами. — Лель — ну… я ему нравилась. — Фиалка тяжко вздохнула, грустно опустив глаза к полу.

Ты ему или он тебе нравился? Вздохнув почти также тяжко как Фи, я вслух сказала:

— О, ну тогда ищи потихоньку работу и не переживай, а твоя хозяйка пускай голову ломает, где найти работницу как ты! И Лель появится, раз ты ему нравишься…

— Ой, Ольюшка, какая ты наивная и добрая! Но, все равно, спасибо, — Фиалка мягко улыбнулась. Чтобы отвлечь ее от бед и настроить на лучшее, я рассказала, как попала к волшебнику, и мы в один голос признали, что мне тогда безумно повезло!

С тех пор Фиалка прочно вошла в мою жизнь, изменив ее в лучшую сторону. Андро почему-то перестал посылать меня с письмами, теперь я вместо адресатов с утра бежала к Фиалке, потом помогала на конюшне, — это я сама так решила, конюх весь день дрыхнет, а мне лошадок жалко, — и вновь неслась к Фи.

Из благодарности Фиалка, используя старые бархатные занавески сиреневого цвета, за неделю сшила мне замечательное платье, так что я теперь могла посещать недорогие уроки танцев. Конечно, не в той роскошной школе, в которую ходила Ирис, но все же я, наконец, танцевала.

Конечно, мне это давалось легче, чем тренировки по стрельбе, проблемы были с грубыми манерами и тяжелой мужской походкой, которые я сознательно развивала в себе все эти годы, пытаясь соответствовать образу мальчишки. Теперь приходилось учиться женственно «порхать», а вот этого я как раз и не умела. Танцы вела леди Гортенз, молодая особа с тонкими губами, требовательная и суровая, но с Бредисом ее требования, конечно, не сравнить.

Пошел месяц такой наполненной делами жизни. Я как всегда сидела у Фиалки. Мы придумали сколотить из старых досок что-то вроде двери, которую она обила одеялом с лоскутками внутри, так что у нее теперь было тепло, чисто и уютно.

Однако, когда сегодня я заглянула в дом к Фи, понурив плечи, она сидела на пеньке-табуретке перед зажженным очагом. И ничего не делала! Это совсем на нее не похоже, она же не может сидеть без дела, вечно суетясь, как маленькая синеглазая муха. Небось, опять вспомнила своего ненаглядного Леля, жившего рядом с лавкой, где она работала.

— Фи, что с тобой? — озабоченно спросила я, ставя котомку с сыром и хлебом на стол.

— Опять вспомнила и расстроилась… Он ведь так и не пошел меня искать! Он меня не любит, наверно.

— Что значит: «Он меня не любит?!» — нарочито возмутилась я. — Как поймаешь, пару раз сковородкой по зубам и: «Прафти, любимая, я афыбался».

Фиалка звонко рассмеялась, потом печально вздохнула, вспомнив о грустном:

— Он хороший…

Я картинно закатила глаза и, предусмотрительно откинув руку с сумой с продуктами, рухнула на пол как подкошенная… Ох уж мне эти «болезни сердца» — полное отсутствие ума!