— Тоже обратил на это внимание, — покивал я. — Народ знает намного больше, чем всем кажется. Слухи же, что тот пожар, разлетаются мгновенно.

— Соглашусь, — буркнул мой адъютант.

Или его в денщики определить? Нет, у него опыта больше, чем у обычного слуги.

— Гунбарь, как считаешь, не пора выбирать место для ночлега? — поинтересовался я у своего спутника.

— Через пару километров будет постоялый двор, думаю, лучше до него добраться. Там и покушаем спокойно, сами отдохнем и за лошадьми присмотрят. Заодно и поинтересуемся последними новостями, — медленно произнес воин, при этом он как-то виновато отвел взгляд.

— Не бойся давать мне советы, не обижусь, — успокоил его, вздохнул и ускорил своего вороного.

Конечно, можно было гнать во весь опор, преодолевая за дневной переход большее расстояние, но тогда бы потребовалось менять лошадей. Постоялые дворы и придорожные трактиры такую услугу предоставляют. Стоимость далеко не всегда приятная, но если есть срочность, то за это приходится платить. В текущей ситуации, у нас есть запас времени. Я прикинул, что имперская делегация прибудет в Пуртанск через две, а то и три недели. Мы всяко успеем, еще и отберем хороших воинов в дорогу. А вот даже одну баллисту вряд ли мне построят. Да и толку-то от одного орудия! Если только использовать его в качестве тренировочного экземпляра.

В придорожном трактире тоже оказалось немноголюдно, точнее, почти пусто. Хозяин заведения мрачно поведал, что поток торговцев уже пару недель пошел на убыль, чего в такое время года на его памяти никогда не случалось.

— Говорят, будет война с горшанцами и северянами, — сделал он заключение, подумал и добавил: — Горцы, будь они неладны, что-то мутят, это их происки.

Ну, с последним утверждением я не совсем согласен. Скорее всего, причина кроется в нашей столице. Сейчас многое, если не все, зависит от императора, как он справится с внутренним кризисом. Но мои предположения получили подтверждение, что народ в этом мире все узнает намного быстрее, чем благородные господа. И, что удивительно, я в этом мире всего ничего, но к быту уже привык. Практически забыл о привычных комфортных вещах и даже про них как-то редко вспоминаю. Нравится ли мне тут? А вот нет однозначного ответа и не факт, что он появится. Мне нравится жить, свободно дышать и к чему-то стремиться. А здесь есть где развернуться. Сейчас же интересно посмотреть, как живут люди. Перед сном, я сходил на речку и окунулся, смыв с себя дорожную пыль. Спал сном младенца, Гунбарю пришлось меня будить, как только рассвело. А дальнейший переход проходил примерно по такому же сценарию. Несколько раз ночевали на опушке леса, но большей частью останавливались в придорожных трактирах, а города объезжая, чтобы в них не терять времени. И вот мы въехали в земли нашего герцогства. Десяток километров и уже в Пуртанске.

— Как-то странно, — потер я щеку, на которой трехдневная мягкая щетина.

— Согласен, — буркнул Гунбарь, осматриваясь по сторонам и при этом держа ладонь на рукояти меча.

У воина сработал инстинкт, но прямой угрозы нет. Однако, даже воздух пропитан тревогой, словно затевается что-то плохое. И это в портовом городе, который входит в Айлевирское герцогство! Следовательно, за порядок ответственность лежит в том числе на мне. Предстоит разобраться и, надеяться, что ошибся.

Глава 4. ПУРТАНСК

Наши лошади медленно двигаются по улице, тут и там подмечаю странные детали. Время от времени до слуха доносится речь на незнакомых языках. Именно во множественном числе! Такое ощущение, что в городе больше гостей из разных стран, чем местных жителей. Мало того, моряки, а большей частью это именно они, находятся в группах по пять-десять человек. Все при оружии и, что примечательно, практически трезвые. Мало того, они как-то лениво и неохотно общаются с женщинами, не задирают их и не пристают. Даже к девицам легкого поведения и то не проявляют интереса. А еще, морячки, если их так можно назвать, большей частью точно недавно только оказались на кораблях. Лица не обветрены, кожа на ладонях не загрубевшая. Нет, я рассмотрел и мозоли на коже, но они оставлены от рукоятей мечей. Да и сбитые костяшки, говорят о том, что перед нами опасные противники. В том числе и поймал на себе несколько оценивающих и подозрительных взглядов, брошенных ненароком.

— Проедемся через порт, — сказал своему адъютанту.

— Согласен, — мрачно произнес Гунбарь.

Мы не обмениваемся мнением, что происходит, опытный воин почувствовал мое напряжение. Наверняка догадался, что я заподозрил неладное. Другой вопрос, почему городская стража бездействует?

— Две галеры, три торговых судна, один военный корабль и все не принадлежат нашей империи, кроме все же последнего, — медленно произнес мой спутник, когда мы оказались на причале.

— Что думаешь? — поинтересовался я у него.

— Странно это все, но объяснить можно, — потер переносицу воин.

— Попытайся, — предложил я.

— Привезли дорогой товар, в сопровождении галер, отправили караван и теперь ждут, когда тот придет обратно.

— Ну-ну, — скептически буркнул я. — Поедем-ка в ближайший дом удовольствий.

— Господин, портовые шлюхи зачастую болеют всяким разным, думаю, вам следует выбрать место, где обслуживают благородных. Понимаю, расценки там высоки, но наследнику герцогства сделают хорошую скидку. Да и в счет уплаты налогов с радостью поработают.

— О чем это ты? — чуть смущенно спросил я его. — Не время и не место для развлечений. Мне парочку вопросов задать нужно и ничего более.

Вот это более, чуть не переросло в изнасилование меня от озабоченных портовых девок. Ну, немного утрирую, но когда покинул дом удовольствий, то выдохнул. Хозяйка заведения, узнав кем являются ее посетители, развила бурную деятельность:

— Сайка, Майка — стол накрывать, у нас дорогой и желанный гость!

Ну, признаюсь, в борделях лично не бывал, хотя, мой двойник их уже посещал, но его память не передает те ощущения, которые почувствовал. Гунбарь остался снаружи, он говорил, что заведение далеко не дорогостоящее, портовое и этим все сказано. Однако, когда я вошел, то унюхал приятные благовония, свет приглушенный, всюду ковры, на стенах откровенные картины, стоят статуэтки фривольного вида. Сама же мадам или бандерша довольно-таки симпатичная женщина лет под тридцать, но это не точно. Ей может оказаться сорок или двадцать пять, в зависимости от того, как за собой следит и что пришлось пережить. На ней шелковый халатик, макияж, волосы уложены в замысловатую прическу, а глаза светятся любопытством. Вот сделала вид, что задумалась и этак вытянула точеную ножку. У меня во рту даже пересохло.