– О чем? Опять будет оправдываться?

– Кирюш, – я присела рядом с ним. – Понимаю твои чувства. Но он твой отец. Вам нужно сохранить отношения, несмотря ни на что.

– Зачем? – глухо спросил Кирилл, глядя в пол. – Зачем сохранять отношения с человеком, который нас предал? Который сделал тебе так больно?

Я обняла его за плечи.

– Знаешь, сынок, в жизни редко бывает все однозначно. Твой отец... Он совершил ошибку, да. Но это не значит, что он плохой человек или что он не любит вас. Просто... Так сложились обстоятельства.

Кирилл резко вскинул голову.

– Мам, хватит его оправдывать! Ты всегда его оправдываешь, находишь ему объяснения. А он... Он не заслуживает этого после всего, что сделал!

По его щекам покатились слезы. Никогда ещё я не видела своего сына таким... Сломленным, растерянным. Таким по-детски беззащитным.

– Мам, я не могу его видеть, – всхлипнул он, уткнувшись лицом мне в плечо. – Не сейчас. Мне нужно время.

Я крепче обняла его, чувствуя, как разрывается сердце.

– Хорошо, милый. Я скажу ему. Не волнуйся. Все будет хорошо.

Спустившись вниз, я увидела напряжённую фигуру Анатолия. Он тут же шагнул мне навстречу.

– Ну что? Поговорила?

Я покачала головой.

– Толя, дай ему время. Он очень переживает. Твой уход стал для него ударом. Нужно подождать.

Анатолий раздраженно выдохнул:

– Сколько можно ждать? Я же объяснил… у нас с Верой все серьёзно. Я не вернусь. Он должен это принять!

Во мне начала закипать злость.

– Ах вот как? Должен? Ты столько лет врал мне, разрушил нашу семью, но наш сын должен это принять по щелчку пальцев? Ты эгоист, Анатолий!

– А ты... – он осёкся на полуслове, сжав кулаки. Потом резко развернулся и направился к двери. – Ладно. Поговорим позже, когда ты успокоишься.

Дверь за ним захлопнулась. Я без сил опустилась на стул. На сердце было тяжело. Казалось, нам всем нужно время… принять, смириться, начать жить заново. Но это было так непросто.

Оставшийся день прошёл как в тумане. Я пыталась писать, но слова не складывались. Мысли постоянно возвращались к Инне и её истории. Сможет ли она когда-нибудь оправиться от такого предательства? И как ей теперь относиться к сестре? Сама мысль о подобном вызывала дрожь.

Ближе к вечеру, когда я готовила ужин, раздался звонок в дверь. Странно, я никого не ждала. Может Анатолий вернулся?

Открыв дверь, я застыла. На пороге стояла Вера. Бывшая лучшая подруга и любовница моего мужа собственной персоной. Выглядела она на удивление спокойной и собранной.

– Здравствуй, Ксюша. Можно войти? Нам надо поговорить.

От неожиданности я отступила в сторону, пропуская её в дом. В голове не укладывалось… как она смеет являться сюда после всего?

– Вера, что ты здесь делаешь? – холодно спросила я, скрестив руки на груди.

Она невозмутимо прошла в гостиную, изящно присела на краешек дивана.

– Я пришла обсудить вашу ситуацию с Анатолием. Видишь ли, Ксюша, мы с ним планируем начать новую жизнь. Вместе. А для этого нам нужен этот дом.

Я опешила. Эта женщина сейчас серьёзно предлагает мне освободить дом, чтобы она могла заселиться сюда с моим мужем?

– Вера, ты в своём уме? Это мой дом, моих детей! С чего ты взяла...

– Послушай, – она нетерпеливо взмахнула наманикюренной рукой. – Давай начистоту. У тебя нет работы, на раздел имущества денег нет. А мы с Толиком готовы выплатить тебе компенсацию. Очень щедрую. Подумай о детях. На эти деньги ты сможешь купить квартиру, обеспечить их будущее...

В висках застучало от гнева. Да как она смеет? Моя бывшая подруга, разлучница, сидит тут и торгуется, словно я должна быть ей благодарна!

– Немедленно убирайся из моего дома, – процедила я. – Ни я, ни дети никуда не уедем. И ваши подачки нам не нужны.

– Ксения, будь благоразумна, – голос Веры стал жёстче. – Ты же понимаешь, что Анатолий все равно добьётся развода. Не усложняй.

В этот момент сверху донёсся грохот. Мы обе вздрогнули и повернулись на звук. На лестнице стоял Кирилл. Глаза его пылали яростью. А в руках он сжимал свою любимую гитару.

– Убирайся отсюда, – прорычал он, спускаясь вниз. – Не смей говорить так с моей матерью!

Вера побледнела, вскочила.

– Кирилл, мальчик мой, давай поговорим спокойно...

Но он уже не слушал. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, Кирилл замахнулся и со всей силы обрушил гитару на голову Веры. Раздался треск дерева и глухой стук. Вера покачнулась и рухнула на пол. По её лицу потекла кровь.

– Господи, – в ужасе выдохнула я. – Кирилл, что ты наделал?!

Сын стоял над распростёртым телом, тяжело дыша. Гитара выпала из его рук.