— И?

— Что “и”? За такое тюрьма полагается, Фонарев.

— Арестовывайте, суд решит, — просто сказал Артемий. Он решил, что по поводу стычки с Егором ни слова без суда и адвоката не скажет. Это, в конце концов, город Атом, который гордится своей системой справедливости.

Капитан молчал. Думал. Конечно, ему бы проще без суда. Это затянется на месяцы, а приструнить собирателя было бы выгодно сейчас, чтобы лишить Институт Реконструкции лишнего свидетеля, который видел и самого Юрия и его способности и, что самое важное, — чертово письмо.

К тому же арест собирателя — событие громкое и привлечет ненужное внимание.

— Можешь хотя бы объяснить с чего вдруг такое геройство?

Артемий только протянул обе руки вперед. Мол, заковывай в наручники, а там поговорим.

В этот момент дверь в кабинет открылась и внутрь ворвался буквально ураган — а точнее максимально заряженная Татьяна, представитель Института Реконструкции в Ученом Совете. Она с порога начала требовать отпустить ее сотрудника, иначе она весь Особый отдел разнесет по кусочкам и вообще по какому праву гражданину Атома препятствуют во входе, собственно, в Атом.

— Любой гражданин может быть задержан для выяснения до двух часов… — начал было Максимов, но сразу стало понятно, что говорить ему не дадут. Татьяна — высокая, красивая, большеглазая, всем телом выражающая напор и решимость умела давить нескончаемым акустическим потоком.

— Это не допросная, — говорила она, — а ты — не начальник бригады. Когда это у нас особисты решают, кого задержать, а кого пустить? Если собираешься арестовать моего сотрудника — то просто сделай это и будем говорить уже в другом месте, а если нет — то мы сейчас все втроем отсюда выходим и расходимся по своим делам.

Тема готов был признать, что неожиданно прибывшая кавалерия в виде Тани очень сильно ему помогла. Максимов умел терпеть — он бы скучающе задавал одни и те же вопросы, Артем также скучающе отвечал, что ничего не будет говорить и так пока бы не прошли положенные два часа. За это время с Юрой могли сделать что угодно, а помощники особиста могли бы придумать, как все же надавить на Артемия, чтобы он согласился сотрудничать без суда.

В итоге уже через пять минут Тема был свободен по эту сторону стен — вокруг все еще лес, но уже свой. Дорога впереди уходила направо — к территории, собственно Военного института с его памятникам и танкам. Налево — уходила тропинка — к котельной, кладбищу, а там и до жилой зоны недалеко.

— А что с республиканцем? — спросил он.

Таня закурила несмотря на запрещающую табличку.

— Пойдем, — сказала она, — обсудим все в офисе.

— Мне на склад надо, сдать все, — ответил Тема.

— Потом. Даже если ты делал все в интересах Атома — преступление есть преступление. Они что-нибудь придумают и все же выкатят обвинение. У нас нет времени.

Они пошли по тропинке — Таня впереди, легко и быстро, а Тема, вымотанный за время дороги и в разгрузке — тяжело и грузно. Все же было бы неплохо скинуть снарягу сначала.

— И что мне делать?

— Это нам и нужно придумать. До завтра.

Теме удалось переодеться и скинуть рюкзак, но все оборудование он оставил при себе. И сразу сообразил почему — один из вариантов решения проблемы для Тани было снова отправить собирателя в пустошь. Там действуют другие законы и там Военный Институт может пойти на крайние меры, но с другой стороны, там Тема мог бы защищаться — так, как умел. Потому что в бюрократии и хитросплетениях интриг между Институтами он ничего не понимал, а в стрельбе и выживании опыт имелся.

Он долго сидел в большом кабинете Тани, пока ее самой не было — она сказала, что уйдет на полчасика, а сама исчезла на полтора часа. В окно открывался вид на две склоненные друг к другу башни Института Технологий. Переход между ними — нависший над улицей тяжелый бетонный блок — снизу был украшен барельефом Отцов Основателей. Строго говоря, это были отцы и матери — группа ученых, чиновников и высших офицеров, которые быстро сообразили, что Городку очень повезло остаться стоять посреди пепла и не дали обществу распасться. Среди их лиц в середине светился “зонтик” — точнее конусообразная антенна перехвата ракет. Она была установлена здесь, на вершине этих башен и работала в экспериментальном режиме, что и спасло город. Если бы война началась чуть позже, а проект успели признать успешным — этим бы накрыли все крупные города и, возможно, сейчас была бы совсем другая жизнь.

С тех пор общество Атома было поделено на Институты — каждый занимался своей сферой деятельности и стремился принести в ней как можно больше блага для общества. В теории каждый Институт имел равное представительство в Совете Ученых, но на деле как обычно все пошло не так. Военный институт, по сути, силовой блок города, естественным образом стал давить все остальные. У них оружие, благодаря ним люди спокойно спят по ночам, расширяются орбитали и уже скоро Атом перестанет быть городом-государством, а станет полноценной страной со своей пусть небольшой, но территорией. До войны существовали страны куда меньшего размера, чем текущая зона влияния Атома — так почему бы и нет?