— У нас тут маленькая человеческая девочка? — мурлычет он мне. — Какое лакомство. Можно я с тобой поиграю?

По моей коже пробегают тысячи мурашек. Прежде чем я успеваю среагировать, он облизывает мое лицо. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он только смеется. Высший фейри стоит слишком близко, чтобы я могла ударить его в пах. Я даже не могу поцарапать его. Я с силой наступаю на его босую ногу, вкладывая в этот удар достаточно магии, чтобы причинить ему боль.

Фейри отпускает меня с ошеломленным выражением лица, отступая на пару шагов, как раз в тот момент, когда Ниссиен набрасывается на него. Оба мужчины падают на землю, но Ниссиен оказывается сверху, прижимая другого фейри к земле за плечи.

— Ты не заслуживаешь чести прикоснуться к ней, — рычит Ниссиен ему прямо в лицо. — Я отрежу тебе руки за то, что ты осмелился это сделать.

Мой обидчик кричит, когда в глазах Ниссиена разгорается огонь, а кончики его волос превращаются в пламенные плети, как в момент нашей первой встречи. С плеч фейри поднимается пар, и только когда я чувствую запах, я понимаю, что Ниссиен сжигает его под своими руками.

Руки, которые трогали меня, засыхают и мертвеют, плоть сжимается до морщинистой оболочки, а кожа чернеет. Ниссиен трясет фейри, держа его за плечи, и его голова ударяется о землю.

— Я должен вырезать тебе язык, чтобы ты больше не мог с ней разговаривать. Вырезать тебе глаза, чтобы ты не мог на нее смотреть, — небольшие языки пламени поднимаются в траве вокруг Ниссиена, образуя идеальный круг и разбегаясь от него многочисленными линиями. — Я должен убить тебя за то, что ты приставал к ней.

Я застыла, не в силах отвести взгляд от Ниссиена. От ярости, искажающей его черты, от того, как он теряет контроль над своей магией — из-за меня. Это зрелище вызывает во мне странное, пугающее чувство: сердце сжимается от страха и одновременно ликует. Его злость — пугающая до дрожи, но вместе с тем завораживающая.

Ради меня еще никто не сражался. Не так. Не так, как будто мне больше не нужно самой отбиваться от мужчин, которые сильнее и выше меня. Как будто, впервые в жизни, я могу просто позволить кому-то защитить меня. Довериться, переложить этот груз.

Ронан тоже бы вступился за меня, клянусь богами. Но сделал бы это иначе — словами, законом, своим положением лорда.

И вот сейчас, с головой, затуманенной вином и дымом от костров, я не уверена, какая справедливость мне ближе — быстрая и жестокая, или та, что приходит с опозданием, позволяя обидчику причинять зло другим, пока он ждет «честного» суда.

— Наоми! — шипит мне в ухо Кандра. — Наоми!

Я с трудом отвожу взгляд от Ниссиена, его образ — воплощенная слава и ярость.

— Останови его. Пожалуйста, — хрипит она, едва сдерживая слезы.

Эти слова вырывают меня из транса. Тот фейри действительно проявил ко мне неуважение, коснулся без разрешения, но он не заслуживает смерти в муках.

— Ниссиен, хватит, — слова с трудом срываются с губ, и я делаю шаг вперед. — Ниссиен! Прошу тебя, остановись! — вскрикиваю я, и внезапно меня охватывает отчаяние, которое отражается в моем голосе.

Он стиснул зубы и медленно поднялся с тела другого мужчины. Мышцы его плеч и шеи напряжены, кулаки сжимаются и разжимаются, словно ему все еще трудно сдерживаться. Он смотрит вниз, на извивающегося от боли фейри, и пламя снова едва не вспыхивает в его ладони, но затем он резко поворачивается ко мне и идет.

Толпа тут же бросается к пострадавшему.

А Ниссиен, нежно откидывает пряди моих волос с лица, и эта нежность совершенно не соответствует той стороне его характера, которую он проявил несколько мгновений назад.

— Прости меня, Наоми. Я тебя расстроил. Ты сводишь меня с ума и заставляешь убивать.

Его голос полон звериной одержимости, от чего я с трудом сглатываю слюну. Взгляд Ниссиена пронзает мой, и он полон обожания. В этом мужчине я могу утонуть. Боги, он вытаскивает наружу все худшее во мне. Мою самую темную, первобытную суть.

— Клянусь тьмой! Есть здесь кто-нибудь, кто владеет магией весны? — раздается голос позади нас.

Ниссиен обнимает меня за талию и нежно целует в губы. Мое сердце бешено бьется, я провожу рукой по его щеке, наслаждаясь ощущением его легкой щетины.

— Я владею магией весны, но не знаю, как лечить что-то большее, чем порезы. Я не смогу помочь, — с тревогой говорит Кандра.

— Ты должна попробовать, — кричит другой голос.

Ниссиен проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты хочешь, чтобы я его вылечил или оставил как есть? — Он дает мне выбор. Возможность распоряжаться этим человеком. Возбуждение, пронизывающее меня, усиливается еще больше.

— Вылечи его, — говорю я после долгого молчания.

Ниссиен кладет руку на плечо Кандры, которая склонилась над лежащим фейри. Она ахает, когда из-под его ладони исходит белый свет, и не отрывает глаз от Ниссиена, пока тело лежащего фейри начинает заживать под ее прикосновением.