Я вижу поляну в новом свете. Для этих людей она — чистый холст. Безопасное место, уютно расположенное между древними деревьями, где они могут посеять семена своих детей. Следующее поколение лесных и цветочных нимф.

Интересно, Ардиан и Брайар, хозяева вечеринки, собираются их воспитывать? Если рощи деревьев, с которыми связаны их души растут поблизости.

Фейри вокруг меня смеются и шутят друг с другом, они кажутся такими человечными, даже добрыми, по-своему.

Я содрогаюсь от мысли, что некоторые из наших жриц вынимают камни из их грудей как трофеи, чтобы принести в наше царство. Стоит ли наша отчаянная борьба за магию, которая на самом деле не принадлежит нам, той боли, которую она причиняет? Мы всегда верили, что фейри — жестокие монстры, но в данном случае именно мы, люди, являемся злодеями.

Рядом со мной появляется Кандра, ее волосы свободно развеваются и украшены цветами. Края ее одежды так же распахнуты и укорочены, как и у меня. Впервые за все годы, что я ее знаю, она выглядит... расслабленной. Губы больше не сжаты и не опущены вниз. Глаза смягчились.

— Куда ты вчера ходила? — на ее губах появляется широкая улыбка. Она наверняка знала, что я рядом, ведь мы чувствуем друг друга через браслеты.

Я смотрю на Ниссиена. Он сидит на пне, превращенном в простой стол, откинувшись на спинку стула и разговаривая с другими высшими фейри, перед которыми разложены карты.

— Я…

Кандра смотрит на Ниссиен, а затем снова на меня.

— Не может быть! Наоми! — в ее голосе слышится удивление, и она шутливо хлопает меня по руке. — Конечно же, ты выбрала самое страшное существо здесь. Даже другие фейри его боятся! — она смеется, снова глядя на Ниссиен. — А тебя он не пугает? Хотя бы немного?

Я заглядываю вглубь себя и отвечаю совершенно честно.

— Нет. Не пугает. Ее улыбка только расширяется. — Мне интересно, что ты делала прошлой ночью, Кандра? Она открывает рот, чтобы ответить, но я поднимаю руку. — Нет, не думаю, что мне нужны эти образы в голове.

Нимфы Дианте, Хейзел и Элоуин внезапно окружают нас, ведя Кандру и меня в грибной круг. Я теряю себя в их чувственном танце под медленную, извилистую музыку.

Когда голубые кристаллы помещаются в огонь, и дым афродизиака клубится над мягкой травой, Ниссиен вытаскивает меня из толпы, как раз, когда они раздеваются.

— Я еще не насладился тобой, — его голос низкий и глубокий, он шепчет мне на ухо, и это будоражит мою кровь.

В тот вечер он берет меня в лесу, а потом снова на следующий день, каждую ночь он спит рядом со мной. Его внимание никогда не отвлекается на других. Мне это нравится. Я не собираюсь присоединяться к извивающимся телам толпы, когда вечеринки переходят в следующую фазу.

На четвертый день хозяева объявляют, что поляна уже хорошо удобрена, и их партнеры для посева выбраны. В толпе царит ощущение неистовой спешки, фейри набрасываются друг на друга по углам, еще до начала ритуала с дымом.

Я подхожу к группе, которая за такое короткое время стали моими друзьями, с несколькими бокалами вина фейри в руках. Они сразу расступаются, чтобы пустить меня в свой круг, и я раздаю напитки.

Кандра оглядывается с широко раскрытыми глазами.

— Почему здесь изменилась энергия? Она стала какой-то более дикой?

— Эта вечеринка закончилась. Большинство фейри разъедутся в разные стороны, — Дианте медленно покачивает бедрами в такт музыке, высоко подняв руки в воздух. Она единственная танцует. — Многие наслаждаются обществом друг друга в последний раз.

— Я хочу пойти на следующую вечеринку Элма, — говорит Элоуин, поправляя волосы.

— Это нечестно. Я слышала, что на вечеринке у Джунипер будут самые вкусные галлюциногенные ягоды, — Хейзел надувает губы и дергает Элоуин за руку. — Я не хочу с тобой разлучаться в этом году.

Не успевают женщины закончить спор, как их тянут в разные стороны другие фейри, сразу же целуют и срывают с них одежду. Мою талию обхватывают крепкие руки, и сразу прижимают к твердой груди.

Я резко вздрагиваю от нападения сзади и готовлюсь к драке.

— Это я, Наоми. Не нужно доставать нож, — глубокий голос Ниссиена успокаивает меня. Как он так быстро завоевал мое доверие?

Кандра исчезает почти сразу после появления Ниссиена. Часть меня задается вопросом, не боится ли она его до сих пор. Другие фейри тянутся к нам, к нему, пока я внезапно не оказываюсь в окружении группы, которую едва знаю.

Они смеются и шутят, но я странным образом остаюсь в стороне.

Мой разум может сосредоточиться только на движениях рук Ниссиена по моему телу. На том, как он находит край моей блузки и опускает одну руку под нее, поглаживая мою грудь и соски медленными, сводящими с ума движениями. Как его другая рука рисует круги по коже моего обнаженного живота, по бедрам и по ягодицам.

Его прикосновения пронизывают меня жаром, собирающимся между бедрами, особенно когда его рука опускается под ткань юбки, а его большой палец легко скользит по верху моего лона. Его пальцы спрятаны, но то, что он со мной делает, все равно очевидно.