Нет. Я не хочу видеть ничего подобного и уж точно не хочу здесь оставаться.

Взглянув на Ронана, я понимаю, что он смотрит туда же, куда и я.

— Я просто хочу уйти в какое-нибудь тихое место, подальше от всей суматохи, — бормочу я, потянув его за руку.

Я веду его через мост, но там та же картина. Фруктовые сады слабо освещены огненными шарами, висящими на деревьях, и разбросанными фонарями, а люди теряются в тенях между ними. Я замираю, оглядываясь по сторонам в поисках пути к спасению.

Ронан поворачивает меня к себе.

— Наоми, ты в порядке?

Я понимаю, насколько выгляжу испуганной, и это только заставляет мое сердце биться еще быстрее.

— Мне просто не по себе от этого всего. Можем мы... можем мы просто пойти куда-нибудь, где сможем поговорить и снять эти маски? — я ненавижу уязвимость в своем голосе.

Ронан берет меня под руку.

— Пойдем в сад. Там мы сможем быть самими собой, — он уводит меня, поднимая с земли фонарь, чтобы осветить путь. В небе полная луна, но ее серебристого света недостаточно.

Мы прогуливаемся между розовыми кустами, усыпанными нежными цветами сотен разных сортов, и единственный звук, который слышно — это хруст гальки под нашими ногами. Наконец-то я могу ясно мыслить.

— Хочешь поговорить об этом? — мягко спрашивает Ронан, проводя большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

Я поворачиваюсь к нему.

— Мне тяжело видеть все это расточительство. Еда, к которой почти не притронулись. Платья, усыпанные драгоценностями. Я могу думать только о том, как моя семья едва выживала несколько месяцев назад. О том, на какие риски мы шли, чтобы прожить еще один день. О голоде, который по ночам сжимал мой желудок, будто пожирая его, и о том, как мои братья и сестры плакали от боли, пока не засыпали. Сколько еще семей живут так, в то время как здесь на одну вечеринку тратится столько денег. Они могли бы изменить жизни многих людей.

Ронан надолго замолкает.

— Я знаю, — наконец говорит он. — Я же говорил тебе, что ненавижу это. Все эти лорды и леди выставляют напоказ свое богатство, но когда я посещаю их земли, то вижу, что их люди живут в нищете. Однажды я займу положение, которое позволит мне положить конец всем этим банкетам и вечеринкам, которые устраиваются каждую неделю. Я буду вкладывать деньги в людей, фермы и предприятия, которые принесут всем работу и процветание, а не копить их, но сейчас я зависим от прихотей своего отца, — он отводит от меня глаза, и его плечи тяжело опускаются. — Я знаю, что нужно что-то менять. Я... прости, что...

Он не успевает договорить. Я бросаюсь к нему, сокращая расстояние между нами с такой яростью, что он отступает на несколько шагов назад, а я обхватываю его лицо ладонями и страстно целую.

Мы сливаемся в поцелуе, наполненным жаждой, которая росла в течение нескольких месяцев, его губы такие мягкие. Его запах, его близость и его руки, обнимающие меня за талию — это все, что я чувствую, когда наши миры сталкиваются. Ронан прижимает меня к своей груди и искусно приоткрывает мои губы своими, проникая языком в мой рот, нежно лаская его снова и снова.

У меня перехватывает дыхание, когда его руки скользят по моим ягодицам, приподнимая меня. Мои ноги сразу же обхватывают его бедра, благодаря разрезам на юбке я могу свободно двигаться, и он прерывает наш поцелуй настолько, чтобы сделать несколько шагов назад, открыть дверь в теплицу с бабочками и закрыть нас в ее уединении.

Наоми

Ронан прижимает меня спиной к колонне, и десятки встревоженных бабочек разлетаются вокруг нас. Мои ноги вновь касаются земли, но он тут же подхватывает одну из них, закидывает себе на бедро, и удерживает в этом положении. Я срываю с его головы шляпу, швыряя ее куда-то назад, и наконец снимаю проклятую маску с его лица. В его зеленых глазах пылает огонь, пока он делает то же самое со мной, замирая на миг, чтобы рассмотреть, как румянец подчеркивает мои скулы, а темные тени делают глаза особенно выразительными и большими.

— Как-то так получилось, Наоми, что сегодня ты еще красивее, чем обычно, — шепчет он, его пальцы скользят вдоль моей челюсти, а затем, приподнимают подбородок на встречу к нему. У меня в животе все переворачивается, когда он медленно наклоняется ко мне и завладевает моими губами. Все настолько реально, что теперь я точно уверена — это действительно он.

Я провожу пальцами по волосам, которые так хотела потрогать, и слегка прикусываю его нижнюю губу. Из его груди вырывается тихий вздох, а рука медленно сжимает мое колено, собирая в складки ткань платья. Я углубляю поцелуй, позволяя его губам забрать все, что он пожелает, в то время как мои руки скользят вниз по его груди, расстегивая одну за другой пуговицы сюрко и жилета, чтобы почувствовать его тело через тонкую тунику.

Ронан отрывается от моих губ, и я тут же ощущаю тоску по их теплу и страсти, пока он не начинает покрывать легкими поцелуями мою шею. Он прокладывает огненную дорожку на чувствительной коже, от мочки уха до ключицы, а после, к открытому плечу.

Я дрожу, наслаждаясь каждой лаской, запоминая ощущение его губ на моей коже. Он вновь берет меня за подбородок, и разворачивает лицо в другую сторону, чтобы повторить то же самое, но замирает у самого уха.

— Я слишком долго мечтал поцеловать тебя именно сюда, — шепчет он, и снова его губы касаются моей шеи. Я закрываю глаза и выгибаюсь к нему.