Я высвобождаюсь из руки Ронана и с удивлением хожу вокруг. Здесь есть все, что я только могу пожелать. Одни растения для чая, другие — для мазей и лекарств. Дикие цветы, которые можно сушить для попурри, красивые и полезные одновременно.

Я провожу пальцами по листьям, вдыхая их аромат. Здесь так спокойно, как в лесу у меня дома, без всех сложностей, связанных с людьми, которые там живут. Я просто хочу погрузить пальцы в рыхлую почву, позаботиться о растениях и собрать урожай для своего следующего проекта.

В дальнем конце есть маленькая деревянная мастерская, и я заглядываю в нее через стеклянные окна. Большую часть помещения занимает длинная скамейка со ступкой и толкушкой, маленькая печь и решетка для сушки трав. Есть даже небольшая раковина с водой из скважины. Я завидую тому, кто может приходить сюда и пользоваться этим местом, когда захочет.

— Что думаешь? — спрашивает Ронан, стоя в нескольких шагах от меня, и я вдруг осознаю, что последние десять минут игнорировала его. Я резко поворачиваюсь, он смущенно стоит, поправляя рукой волосы.

— Спасибо, что показал мне это место. Оно потрясающее. Такое спокойное, — я снова оглядываюсь. — Можно я еще раз сюда приду? Сорву несколько трав?

На его лице появляется кривая улыбка, и он сокращает расстояние между нами. Он снова берет кулон на моей шее, проводя по нему большим пальцем.

— Должен признаться, что, когда купил его для тебя, сделал это из чисто эгоистичных соображений. Я случайно увидел его и просто не мог не представить, как он будет смотреться на твоей бледной шее.

Он стоит так близко, что я чувствую тепло, исходящее от него. Мне трудно дышать.

— Но, думаю, что этот сад будет значить для тебя больше, чем драгоценности. Это твой личный сад, Наоми. Твой подарок на день рождения. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, здесь есть большинство растений из кухонного и лечебного садов, но ты можешь посадить здесь все, что захочешь.

— Но... как? Почему? — это все, что я смогла сказать.

— Никто не пользовался этим местом уже добрых десять лет. В цветочных клумбах росли только сорняки, а сарай был в запущенном состоянии. Садовникам понадобилось всего несколько дней, чтобы восстановить его для тебя и пересадить сюда некоторые растения из теплиц и других садов. Тебе не нужно будет беспокоиться о прополке или поливе, они сделают это за тебя, — Ронан делает паузу и проводит большим пальцем по моей щеке. — Почему ты плачешь?

Я не заметила, как из моего глаза скатилась слеза, пока он не смахнул ее.

— Просто это так... заботливо, — произношу я. Он заставляет меня чувствовать себя важной, а не просто еще одной красоткой, которая, как и все другие женщины, должна любить драгоценности.

Я в сотый раз проклинаю богов за то, что он — лорд, и я не могу прикоснуться к нему, не разрушив всю свою жизнь. Я могла бы влюбиться в этого мужчину, если бы только позволила себе.

— Ты удивляешь меня, Наоми, — смеется он. — Ты принимаешь жесткую критику и злобу других с высоко поднятой головой и задранным носом, но проявление доброты заставляет тебя плакать? Может, мне стоило подарить тебе более жестокий подарок на день рождения. Например, неделю ночных смен, а потом потребовать, чтобы ты посещала все утренние тренировки?

Я на седьмом небе от счастья, когда мы делаем еще один круг по этому саду, моему саду, свободно разговаривая. Он ведет меня к розам рядом с замком. У меня кружится голова, а сердце замирает. К моменту, когда ему пора уходить, я совершенно не готова вернуться к реальности.

Мы доходим до выхода из сада, и он останавливается, чтобы посмотреть на меня.

— Почему бы тебе не зайти в домик бабочек? Обещаю, ты не разочаруешься, — он указывает на небольшую теплицу в центре сада, стены которой покрыты паром, а вид внутрь заслоняют деревья и кустарники, растущие по краям.

Он держит мою руку в своей, рассеянно рисуя круги большим пальцем.

— Я хочу увидеть тебя на маскарадном балу завтра вечером, Наоми. Надень кулон, чтобы я мог тебя узнать.

Не сказав ни слова, он поворачивается и уходит.

Мои мысли путаются, и я не могу ясно думать. Не тогда, когда он так со мной поступает, заставляет меня чувствовать себя ценной, а потом внезапно уходит из моего мира и возвращается в свой. Мы танцуем на грани между крестьянами и дворянами, но, если мы пересечем ее, для меня все закончится плохо. Я боюсь не только за свое сердце. Я не хочу стать игрушкой для всех дворян и неприкасаемой для своего класса. Я не стану такой, как моя мать.

Наоми

Как только я вхожу в казармы после смены, покрытая пылью и потом, Имоджен и Кандра хватают меня за локти и тащат обратно на улицу.

— Куда мы идем? — я отталкиваю их руки. — Мне нужно привести себя в порядок.

— В мою комнату, — прошипела Имоджен. — Ты же не будешь готовиться к балу в казармах.

Темные глаза Кандры пылают. Ее широкие губы приподняты в легкой улыбке, вместо привычной опущенной линии.