Когда впервые увидел тело, в которое занесло мою душу, подумал, что угодил в оболочку мифического Конана-варвара: чудовищная даже на вид сила, лицо, будто высеченное из камня, длинные чёрные волосы, собранные в хвост, и глаза — холодные, чистые, цвета горного льда, которые смотрят прямо в душу, выдёргивая наружу самые тёмные и древние страхи у всякого, кто осмелился бы встретить этот взгляд.

Но даже для того монстра в человеческом обличии, каким я сейчас являюсь, удаляться далеко от торгового тракта опасно, потому как в этих лесах встречаются чудовища, способные убить даже это тело. Особенно с учётом того, что я пока далеко не в полной мере могу двигаться так, как это делал оригинальный Бин Жоу.

С обычными действиями — такими, как ходьба, бег, прыжки, взмахи руками — у меня нет проблем, но вот всё остальное: боевые навыки, применение магии — требует мысленной команды. А это плохо, потому что, насмотревшись на действия голема, я понимаю: сражаться нужно интуитивно, и любая посторонняя мысль во время боя может стать последней.

Даже не знаю, сколько мне предстоит тренировок, прежде чем я смогу хотя бы приблизиться к той боевой эффективности, которую показывал мясной голем, пока мой разум был заперт в его голове.

С каждым шагом, с каждым пройденным метром я двигаюсь всё увереннее. Первая эйфория, затопившая меня при обретении свободы, постепенно тускнеет, и я отчётливо понимаю, в какой сложной ситуации оказался.

Вокруг меня чужой и невероятно опасный мир. Здесь правит сила и монстры, причём некоторые из них способны уничтожить целый город и перебить всех его жителей. Хорошо ещё, что за четыре месяца невольного заточения я успел понять, по каким правилам он живёт. Но не сказал бы, что эти знания меня радуют: слишком необычен и страшен этот мир, особенно для обычного офисного клерка, которым я был, кажется, совсем недавно.

Да, я обрёл новую жизнь и долгожданную свободу, но, чтобы сохранить их, нужно действовать обдуманно и не допускать ошибок. Главная цель сейчас — не быть раскрытым. А опасность более отдалённая, но пугающая куда сильнее, в том, что, благодаря памяти Бин Жоу, я знаю: в далёком пустынном оазисе, спрятанном от чужих взглядов в гористой местности, есть флакон с кровью моего нового тела. И тот, кто создал Бин Жоу, потратив на это невероятное количество ресурсов и более восемнадцати лет, из этой крови может изготовить новый управляющий амулет и снова подчинить это тело своей воле, а мой разум вновь запереть в клетке чужого черепа.

Нет, я, скорее, сам отрублю себе голову, чем позволю ещё раз такому случиться. Лучше смерть, чем роль бессловесного зрителя! И это не пустые слова. Я действительно так поступлю, если возникнет угроза пленения разума.

Но есть и обнадёживающие воспоминания. Я знаю, что даже если будет создан новый управляющий амулет, для его активации нужно прикоснуться к моему телу. А тот оазис находится очень далеко от того места, где я сейчас. Очень далеко, в нескольких десятках суточных переходов. Ещё немного успокаивает то, что мастер-алхимик, практик какой-то заоблачной Ступени, создавший Бин Жоу, никогда лично не покидает своего оазиса. Против него у меня не было бы и тени шанса, но, скорее всего, по мою душу он отправит кого-то из своих помощников.

А в том, что Бин Жоу попытаются вернуть, как только поймут, что он не появился после гибели каравана в указанном месте, у меня нет сомнений. В моё нынешнее тело вложены такие деньги, что его цена превышает вес в чистом золоте. А такими активами никто разбрасываться не будет.

И смерть мясного голема не инсценировать: тот самый флакон с кровью, что хранится в оазисе, не даст себя обмануть. Этот волшебный фиал «чувствует искру жизни» того, чья кровь в него помещена, что делает любую инсценировку бессмысленной.

Может, выйти к людям и рассказать о том, что пустынные племена готовят большой набег? Поведать о чудовищных опытах, которые ведёт «старец в горах», тот самый алхимик, который создал Бин Жоу?

Наивно и отдаёт попыткой мыслить в рамках земных норм. Тут в лучшем случае никто мне не поверит. А в худшем… Найдут мага разума на пару ступеней выше моего нынешнего тела и выпотрошат мою память, словно выброшенную на берег рыбу. Выпотрошат так, что ни о каком сохранении личности не будет идти и речи.

Да и какое мне дело до каких-то набегов? Мне бы свою жизнь и свободу сохранить. Вот о чём нужно думать в первую очередь. А нашествия кочевников Небесная Империя переживала не одну сотню раз, переживёт и новое. Да, будет война, будут жертвы, но не в моих силах это предотвратить. И даже если я смогу донести до заинтересованных людей весть о надвигающейся опасности, то это изменит только то, что жертв будет больше со стороны кочевых племён пустыни, а не среди жителей Империи. Но всё равно, жертвы будут в любом случае.