Останавливаться и погружаться в раздумья в столь опасном месте, как древняя гробница, оказалось не самой умной идеей. Если бы не инстинкты моего нового тела, в этой задумчивости и погиб бы, не поняв даже, что собственно лишило бы меня жизни.

Едва заметная вибрация воздуха мгновенно заставила прервать размышления и отпрыгнуть назад, уходя перекатом.

И не зря.

Прямо на то место, где только что сидел, — положив ладони на гранит, словно плеть, — ударило нечто странное. Причём сила удара была такова, что расколола одну из напольных плит и, без сомнения, оставила бы меня без головы, если бы я остался сидеть, а не ринувшился в сторону, повинуясь инстинктам голема.

Так напугавший меня у входа в гробницу запах стал невыносимо густым, словно сам воздух сгорел и превратился в удушливый дым. Он обжёг ноздри, и каждый вдох отдавался горечью ржавого железа и прогорклого мяса. Сквозь пыль и каменную крошку, поднятую ударом по граниту, я вскинул взгляд вверх. Из темноты потолка, прямо с того места, откуда обрушился смертельный удар, свесилось нечто живое — уродливое и величественное одновременно.

Массивный хитиновый шип на хвосте, сочащийся ядовитым сиянием, будто жил собственной жизнью. От него веяло некротической энергией, густой и липкой, словно сама смерть сконцентрировалась в его острие. Мысль о том, чтобы проверить его действие на себе, даже мелькнуть не успела — ясно, что единственный укол обернётся агонией.

Мускулистое тело кошмарной химеры — помеси гигантской кошки и скорпиона — извивалось в темноте, цепляясь за потолок вниз головой. Огненные глаза-угли выжигали тьму, полные ненависти и жажды. Через пелену разорванной магии скрытности, которой тварь скрывала свое местонахождение перед тем как нанести смертоносный удар я разглядел детали: хитиновый панцирь чудовища был покрыт чёрными подпалинами и трещинами, как если бы его не раз поливали пламенем. Одна из задних лап почти оторвалась и держалась лишь на сухожилиях, качаясь при каждом движении.

Мелькнула мысль, быстрая, как удар молнии: Пик Третьего уровня, на грани Четвёртого. Но ранен. Серьёзно ранен.

Кажется эта тварь первая нашла ту ловушку, которую я искал и попалась под магический огнемет древних рун. Но выжила. Возможно за много веков, магия жрецов ослабла, и не смогла сжечь эту тварь окончательно. Хотя подпалило этого монстра она все равно хорошо. Качественно! Если бы не это, то от атаки столь могущественной твари, меня не спасли бы даже невероятные рефлексы Бин Жоу.

Но даже против раненого чудовища, в подземелье у меня шансов не было. Это была его территория. Дадао против его хвоста и клыков в тесноте коридора — это чистое самоубийство.

«Наружу!» — приказал я себе единственную возможную команду. И тут же позволил телу действовать на рефлексах.

Прыжок назад и тут же кувырок, чтобы разорвать дистанцию. Откатываясь назад, я схватил с пола крупный обломок плиты, выбитый самым первым ударом хвоста монстра и швырнул его не в тварь, а в основание свода над ней. Камень с грохотом ударил в ослабленную кладку. Новый дождь из обломков заставил хищника отшатнуться с шипением, дав мне драгоценные секунды.

Я не то чтобы выбежал из коридора, а буквально вылетел из него, подобно выпущенному из пушки снаряду. Жажда жизни придала мне такое ускорение, что даже мясной голем мог позавидовать моей прыти, если бы ему, конечно, было доступно такое чувство, как зависть. За спиной раздался яростный рев и скрежет когтей по камню. Тварь, ослеплённая желанием полакомиться живой плотью, неслась на всех парах за мной, и будь у неё в порядке все ноги, она несомненно догнала бы меня прежде, чем я успел выпрыгнуть наружу.

Больше никогда не буду думать, что паранойя — это плохо. Не будь готового пути к отступлению, мной бы сейчас лакомился этот внебрачный потомок саблезубого тигра и радскорпиона из Фоллаута. Выскочив на свежий воздух, я не стал проверять, насколько монстр близко. Прыжок — и вот уже мои пальцы сомкнулись на обмотанном кожей древке гуаньдао. Тяжесть привычного оружия придала уверенности. Даже такой твари не поздоровится, если приголубить её по хребту куском стали весом в четверть центнера! А если эта сталь ещё и заточена, как моя алебарда, то тем более.

Ощутив вес этого страшного оружия в руках, я осознал, что у меня есть все шансы убить эту раненую тварь, несмотря на её явно более высокий ранг. Тем более у меня теперь появились союзники: свободное пространство, ещё довольно яркий дневной свет, явно непривычный предпочитающему подземную жизнь монстру, а также массивные деревья рядом, которые можно использовать в качестве укрытий.

Тварь выскочила из тьмы коридора буквально в ту же секунду, как я встал в боевую стойку, высоко поднимая оружие над головой. На дневном свету монстр выглядел ещё более устрашающе — и одновременно уязвимо. Подпалины на его панцире оказались глубокими ожогами: в некоторых местах хитин расплавился и застыл неровными наплывами. И несмотря на то, что одна из задних лап была почти оторвана, а передняя левая болезненно подгибалась, эта химера всё ещё оставалась очень опасной. Две из шести ног повреждены, что снижало её мобильность; тем не менее она почти успела догнать меня. Боюсь даже представить, насколько бы быстрой она была без всех этих травм.