Тем не менее, несмотря на всю техничность выпада, он не должен был попасть в цель. Слишком велика была разница в физических возможностях нападающего и его цели.

Но, к моему удивлению, монстр даже не попробовал уклониться от копейного удара, больше занятый тем, что продолжал жадно пить чужую кровь.

Копье юного охранника, скользнув по костяному панцирю, высекло искры, будто ударило по железу. Видимо, до того как он сдохнуть, это был духовный медведь из тех, чей дух полон энергии металла.

Пареньку бы отскочить, вернуться обратно в строй, но вместо этого он замер на месте, с вытянутыми руками, сжимающими копейное древко. Возможно, он не мог поверить, что его удар не причинил никакого вреда монстру, а может, на него нашел запоздалый страх? Не знаю причин его ступора, но он стал для этого молодого воина фатальной ошибкой.

Медведь качнул массивным телом с такой грацией, словно его всю жизнь в цирке учили балету. Продолжая жадно пить кровь и, казалось, даже не смотря на нападавшего, монстр махнул левой лапой. Ударил не когтями, а тыльной стороной, будто отмахиваясь от досадной помехи.

Парень с копьем даже не закричал. Не успел.

Его просто швырнуло, как тряпичную куклу. Тело врезалось в борт фургона спиной вперёд. Я услышал хруст. Мокрый, хлёсткий, будто кто-то наступил на кучу хвороста. Тело медленно сползло на землю. Голова парнишки откинулась назад под неестественным углом. Руки повисли плетьми. Изо рта потекла кровь. Тёмная, почти чёрная в лунном свете.

Эта новая кровь привлекла внимание монстра. Он оторвался от своей первой жертвы и с почти животным интересом повернул свою морду в сторону еще одной трапезы. Причем в отличие от нанесенного только что удара, это его движение было медленным, словно нарочито неторопливым. На мгновение всё почти замерло, по крайней мере для меня, как стороннего наблюдателя.

Затем чудовище отпустило зажатое в правой лапе тело своей первой жертвы. Безголовое тело упало на траву и тут же хрустнуло под невероятной массой наступившего на него монстра. Казалось, мертвый медведь вообще потерял интерес к ощетинившейся сталью толпе и шагнул в сторону второго убитого.

Возможно, лежащий сломанной куклой паренек был близким другом или родственником кого-то из стражи, но одного из охранников каравана не выдержали нервы. Уже не молодой, явно за тридцать, мужчина взревел благим матом, не в силах наблюдать за тем, как его еще недавно живого товарища будут банально жрать:

— Гребаный выродок! Я тебя, тварь мёртвую, на части порву!

С этими словами, явно не контролируя себя, он рванул вперед.

Глупо. Очень глупо.

Охранник, здоровенный детина с однолезвийной секирой в руках, прыгнул вперед, покинув жидкий строй, размахивая оружием. Тяжелое лезвие, способное перерубить березу толщиной с бедро взрослого мужичины одним ударом, обрушилось на медведя… ударило по незащищённому участку между рёбрами. Удар был отличный, лезвие вошло глубоко. Чёрная жижа брызнула из раны, залив лезвие секиры.

И снова монстр даже не потрудился хоть как-то защититься от этого удара. Хотя по продемонстрированной им ранее скорости мог с легкостью избежать выпада или отбить его взмахом чудовищной лапы. Было в этом равнодушии к повреждениям что-то сюрреалистичное, неправильное, пробирающее до печенок.

Никак не реагируя на нанесенную ему рану, монстр продолжил свое движение к ранее убитому, вообще не обращая внимания на заносящего свою секиру для нового удара охранника. Но это его движение, невероятно плавное для столь массивной туши, было настолько быстрым, что второй выпад секиры прошел мимо, только немного скользнув по шкуре монстра, даже не повредив его шерсти.

Шершавый, длинный, сочащейся черной слюной язык чудовища жадно облизал землю и борт телеги, по которому стекала человеческая кровь. Казалось, его вообще ничего в мире, кроме этой крови, не интересует. Ни дрожащая от страха толпа, ни беснующийся совсем рядом, полностью потерявший от ярости голову охранник, размахивающий секирой.

Но, как показало следующее мгновение, это была только иллюзия. Стоило охраннику снова занести своё оружие над головой, как медведь резко развернул свою морду в его сторону.

Развернул и рыкнул. Глухо, резко, да так, что звуковая волна из его пасти заставила траву прижаться к земле, а взбешенного охранника откинула на пару метров назад. Тот так и отлетел спиной вперед, с высоко поднятым оружием над головой.

Звук прокатился по поляне волной, и когда эта волна дошла до места, где я прятался, то помимо звукового удара я почувствовал еще и ту черную энергетику, которой он был наполнен.

Судя по влитой монстром в этот рев энергетике, неживое чудовище находится примерно на аналоге начала четвертой ступени. Удивительно, что люди в караване еще живы. По сути, этот монстр может со всеми ними расправиться меньше чем за минуту, даже не сильно напрягаясь. Но для него, казалось, было важнее не просто всех убить — для него это было даже слишком просто, — а он «наслаждался» тем ужасом и страхом, который вызывал в душах людей. Наслаждался не меньше, чем той кровью, которую с такой жадностью только что слизывал с травы и с тележного борта.