Его слова произвели эффект разорвавшегося лисьего пельмешка: Лихуа отшатнулась, как будто он её ударил по лицу, Кин-и прикрыл глаза, как будто с самого начала именно этого и ожидал, а вот Хун-и начал злиться.

Это было предсказуемо.

— Она заколдовала его! — рявкнул он. — Ты, хитрая…

— Это так удобно — верить в то, что кого-то заколдовали, но не в то, что кто-то просто не соответствует больше твоим представлениям о нём, — сказала Не Зовут сухо. — Или не соответствовал никогда? Порой нужно задавать себе этот вопрос…

— Хватит нести чушь!.. Брат, мы пришли забрать тебя домой. Помнишь, я обещал тебе?

“Большой Меч, когда я стану старшим учеником, я помогу тебе вернуться, обещаю. Слышишь?”

— Я помню. Я помню всё.

Его губы едва заметно дрогнули, но Хун-и был из тех, кто очень быстро восстанавливается.

— Если ты помнишь, то я не понимаю, о чём мы тут говорим! Брат, ты можешь вернуться домой, и всё будет, как раньше! Тебе больше не придётся якшаться с этими подозрительными людьми и жить непонятно как. Понимаешь?

— Понимаю, — послушно согласился Большой Меч. — Ты стал лучше?

Лицо друга дрогнуло, и Большой Меч понял, что удар попал в цель, даже если он вовсе не целился. Он просто вспоминал их последнюю встречу — и ему действительно было интересно знать ответ…

Тогда всё уже было плохо. По-настоящему.

Звучали шепотки, что учитель будет выбирать старшего ученика очень скоро, ходили слухи о магическом свитке, который может сделать сильнее, и его друзья… Они становились старше, и они буквально расходились в разные стороны.

Раньше они были просто детьми, играющими на траве.

Теперь Лихуа должна была стать призом для победителя, Кин-и, которого теперь звали Клинком Кленового Листа, стратегом и помощником, потому что большего не предполагало его происхождение, а Сон-и и Хун-и — которых, конечно же, теперь звали Большой и Длинный Меч и Ослепительный Солнечный Свет — о, они соревновались за одно место.

То есть, как соревновались… Большой Меч не сражался. Он старался побеждать как можно реже, когда замечал, что они вроде как соревнуются (замечал он далеко не всегда). Но и обязанности свои он выполнять был обязан, и учителя разочаровывать не мог… Он очень запутался. И не понимал, насколько всё плохо, пока Кленовый Клинок не пришёл к нему однажды вечером.

— Я не очень хороший друг, — сказал он, и это навсегда осталось самой глупой ложью, которую Большой Меч от него слышал. — Учитель хочет, чтобы преуспел и возвысился только один из вас. Я хочу сказать, чтобы между нами не было недопонимания: я пойду за тем, кто выиграет.

— Хорошо? — Большой Меч и сам знал, что у него получилось вопросительно.

Кленовый Клинок покачал головой с грустной улыбкой.

— Ты всё ещё не понимаешь, да? Ты умный. Перестань прятать голову в песок и прими правду: ничто не будет, как раньше.

С этими словами он ушёл, оставив Большого Меча с тяжестью на сердце.

Но Большой Меч не понимал, потому что очень, очень не хотел понимать.

Он говорил себе, что всё хорошо. Он говорил себе, что ничего не изменится.

После он думал, что Кин-и, признанный циник и расчетливый интриган по версии всех сплетников, был единственным из них, кто хотя бы попытался. Что-то сказать, что-то сделать, быть честным… Все остальные, начиная от Лихуа и заканчивая самим Большим Мечом, просто прятали голову в песок.

А потом буря грянула.

Она пришла в форме звука тревоги, разбудившего их посреди ночи, и криков “украден!”, “он украден!”, “впервые за столетие!”. Внизу, в комнате для тренировок, что-то грохотало и выло.

Они с Кин-и столкнулись в коридоре, глядя друг на друга одинаково недоумённо, и сбежали вниз, посмотреть, что происходит.

Посреди комнаты для тренировок сидел Хун-и, с широко раскрытыми глазами и выражением шока и отчаяния на лице. Он держал в руках вопящий, источающий волны энергии свиток.

— Как его заткнуть? Почему?.. — бормотал он. — Заберите его…

— Забрать? Ну-ну. Что ты натворил, идиот? — рявкнул Кин-и. — Сейчас полордена сбежится сюда, и я не собираюсь тонуть вместе с тобой. Зачем ты вообще это сделал?

— Я не знаю! Я просто хотел стать лучше!..

…

И обстоятельства были другими, слова были немного иными, но этот тон голоса, эта дрожь и отчаяние были знакомы Большому Мечу.

Очень хорошо знакомы.

И ему на миг показалось, что это не свиток с тайными техниками ордена, нет, это красивый флакончик, отделанный нежно-розовыми сливовыми узорами.