Как будто именно это они все хотели знать!

Но никто не спросил бы первым, потому что…

— Плевать на призраков! Ты уходишь от нас в Полдень?

О.

Ну да, никто кроме Яо Милэ не станет спрашивать о таком в лоб, благослови небо эту девочку...

— Нет, — моргнул Большой Меч, — конечно нет. Я остаюсь.

..И тут кухарка Хэн поняла, что сама сейчас зарыдает от облегчения.

— ..Если вы захотите, чтобы я остался.

Теперь на Большого Меча с недоверием смотрели буквально все, но, когда этому мальчишке какая-то ересь втемяшится в голову, его не переубедить. В итоге, они собрались в кружок и прослушали (явно сокращённую и кое-где изменённую) историю его жизни и проблем.

Если коротко, звучало это всё примерно так: у него бывают приступы, когда он уходит в себя (как будто они раньше не заметили, и у кого из присутствующих этих приступов не бывает вообще), а ещё он действительно спёр какую-то дурацкую ерунду из своего ордена.

И смотрел на них так, как будто их должно было это шокировать.

— Эй, я захватил город с помощью проклятой печати, — сказал Хо-Хо, — не мне тебя хоть за что-то осуждать!

— Я много чего за свою жизнь спёрла, — признала Не Зовут, — и много откуда сбежала.

Большой Меч кашлянул.

— Но…

— Если мы начнём перечислять, сколько и чего за свою жизнь спёр я, мы тут зазимуем, — сказал тануки. — И список придётся делать в форме складской инвентаризации.

— Я однажды украла сердце, — сказала кухарка Хэн.

Она не стала упоминать, что это сердце не переставало биться, выплёвывая на её руки кровь, пока она пробиралась сквозь лес, убегая от мёртвых хозяйских псов — некоторые подробности не надо упоминать в приличном обществе.

Монах-паникёр бросил на неё странный взгляд.

Иногда ей почти что казалось, что этот дурацкий парень читает мысли.

— Я тоже случайно украла пару сердец, — признала Яо Милэ, — когда теряла контроль над способностями. Так неловко было с этими влюблённостями, так тяжело объяснять людям, что они меня не любят, это просто лисья магия! Извиняться ещё… И однажды индюка из храма лисьего покровителя! Мне до сих пор стыдно.

На Яо Милэ все посмотрели с задумчивым сомнением, но комментировать не стали.

Должен же среди них быть кто-то без клептомании, в конце-то концов.

— А я что? Я ничего, — сказал паникёр. — Но чего я только не делал, когда начинал нервничать! На меня иногда находит такое: я пугаюсь, и потом начинаю делать всякие глупости.

— ..Что мы пытаемся сказать, — вздохнул Хо-Хо, — так это то, что тут ты не удивишь никого ни какой-то украденной безделушкой, ни парой маленьких странностей. Мы не орден паникёров, куда берут только очень уж особых людей, но мы тут всё равно собрались такие…

— С изюминкой, — сказала Не Зовут.

— …Ну вроде того, да, — протянул Хо-хо. — Я почти что это же хотел сказать. В смысле, это можно и так выразить. Да.

Большой Меч неуверенно моргнул на них.

— Вы… принимаете меня таким?

И все начали заверять этого придурка, что “конечно”, но доходчивей всех оказалась Яо Милэ, которая решила его просто и незамысловато поцеловть.

Не Зовут отвела взгляд, благородная дама как она есть, Хо-Хо покраснел, Тануки хохотнул, монах-паникёр начал бормотать что-то про обмен микробами.

Кухарка Хэн размышляла о том, как эти двое вокруг друг друга последний месяц танцевали, не зная, как подступиться. Эти уж ей неопытные влюблённые… Ничего, грозная свекровь щас вас научит!..

..Дождалась, пока эти двое отлипнут друг от друга, и заявила грозно:

— Теперь ты должен на ней жениться!

Теперь настала очередь Яо Милэ краснеть, но, прежде чем она успела рассказать, что поцелуи с лисами не предполагают женитьбы, или нечто ещё такое глупое (потому что только дура откажется от шанса захомутать такого парня, как Большой Меч!), этот самый Большой Меч сказал “Да, само собой разумеется” очень серьёзным тоном, и Яо Милэ тут же захлопнула рот, так и не успев наболтать всяких глупостей.

Фуф.

Вот, так и надо. А то всему их учи… Кухарка Хэн тут же почувствовала себя очень довольной. Получи, Лучик, или как тебя там! На этой территории тебе всё же не поживиться! Яо Милэ будет госпожой этого дома, и никто больше!

— ..Ладно, — вздохнул тануки довольно, — это всё хорошо, и я рад за жениха и невесту, но это не актуально прямо сейчас.

— И на свадьбу ещё заработать надо, — сказал Хо-Хо. — Нельзя, чтобы у главы ордена была бедная свадьба. Это вопрос престижа.

— И дом надо отремонтировать, — вздохнула Хэн. — И дату назначить… Много дел.