— Ты составь пока список, мастер Хэн, — кивнул Тануки, — ты в этом явно хоть что-то понимаешь. А мы пока должны обсудить проблему с Вином Чёрного Поцелуя, которое подняло около десятка активных мертвецов.

Кухарка Хэн сглотнула, и хорошее настроение её отступило назад.

Любимое вино её хозяина? Откуда ему взяться здесь, в этом городе? Он говорил, что делает это вино сам. Лгал?

Она быстро опустила глаза, пряча наверняка отразившийся там страх и прислушиваясь к разговору. Она остро ощущала на себе чей-то взгляд, но не решалась поднять голову.

— Известно, откуда взялось вино?

— Было спрятано в тайнике и там позабыто…

Она выдохнула.

Нет, просто совпадение.

Просто то же самое вино.

Между тем, маги уже пересказали всё и склонились над картой, обсуждая стратегию предстоящей операции.

— ..Вино надо собрать в защищённые кувшины из магического стекла, ходячих мертвецов уничтожить, землю очистить. Работа будет непростая, потому что мы про высшую некромантию тут с вами говорим…

— До сих пор не верю, что кто-то мог нечто подобное “случайно забыть”, — отметила Не Зовут. — Надо посмотреть, кто там такой забывчивый.

— Кто пойдёт? — спросил тануки.

— Дело серьёзное, — ответил Большой Меч, — потому — я, Госпожа Не Зовут, господин тануки и Яо Милэ. Мы с госпожой Яо займёмся мертвецами, Не Зовут разгонит миазмы и просмотрит фон, а ты, господин тануки, соберёшь то вино, что пролилось, обратно в бутылки.

— Это я могу!

— Я тоже хочу!

Все изумлённо уставились на монаха-паникёра, не совсем понимая, зачем он влез.

— Ты чего? — спросила кухарка Хэн.

— Хочу посмотреть на мертвецов. Издали, конечно! Я их просто никогда не видел, хочу понаблюдать, как вдруг что от них убегать!

— ..Быстро и с воплями, — буркнул Хо-Хо.

— Лучше без воплей, у проклятых тварей отличный слух, — сказала Кухарка Хэн.

— Вот, даже в таком простом вопросе нет согласия! Орать иль не орать, вот в чём вопрос!

— Я думал, ты всегда выбираешь “орать”, — заметил Хо-Хо.

— Поклёп, — фыркнул монах-паникёр. — Я могу ещё визжать и голосить… Так что там с моим запросом-то?

— Конечно, вы можете присоединиться, — ответил Большой Меч серьёзно, — это само собой разумеется.

Паникёр кивнул, а кухарка Хэн решила потом ещё раз быстренько поговорить с их главой ордена на тему осторожности. Разве можно паникёра брать на такие опасные задания? Он же хрупкий такой, чувствительный! А вдруг с ним чего?..

Кухарка Хэн ещё об этом подумала немного, прикидывая заодно, какую еду собрать героям в дорогу, но в этот момент в комнату чуть ли не ворвался знакомый слуга.

— Прошу простить мою невежливость, — вздохнул он, — но у нас беда.

Большой Меч, тануки Рю и Не Зовут уже были на ногах.

— Барьер прорван? — уточнил Большой Меч деловито.

— Нет, слава всему… Нет. Но, какие-то непонятные ребята из Полудня решили совершить подвиг и влезли внутрь! Мы не знаем теперь, как их вытащить, и переживаем, как бы их не сожрали…

Не Зовут вздохнула и медленно возвела глаза к потолку.

— Почему мне кажется, что я знаю, кто туда влез?..

Большой Меч прикрыл лицо ладонью.

11

**

Мероприятие, как на него ни посмотри, выдалось весёлое и зрелищное.

Монах-Паникёр выбрал себе для просмотра высоченный орех, стоящий чуть поодаль, но так, что вид открывался на всю поражённую зону. Уменьшив вес своего тела до такого, какой мог бы быть у бабочки, Паникёр взмыл к кронам и устроился на тоненьких ветках, вытащив из рукава перекус. Не зря же Хэн старалась, правда? Забросив в рот маленький пирожок, он прищурился, наблюдая за разворачивающимся действом и оценивая происходящее.

..Пирог с яйцом и грибами. Вкусно.

..И правда, Вино Мертвецов.

Не то чтобы он сомневался, Тануки Рю, с его-то биографией, можно доверять в таких суждениях. Но права невестка (бывшая и будущая, потому что семейная традиция, кузены-близнецы вон вообще имели один гарем на двоих, и эти два идиота тоже недалеко ушли), откуда?! Кто может просто забыть в стене нечто подобное?! Ответ очевиден — тот, кто больше ничего не помнит.

Этот ответ, с учётом всего, наводит на размышления.

Если бы он встретил сейчас этого лицемерного лиса, мастера Лина, что учил его сестрицу и порой его самого, монах-паникёр, в числе прочего, поблагодарил бы хитрозадого божественного ублюдка за науку. Помнится, сказал однажды ему этот парень, напустив на себя привычный возвышенный вид (фальшивый, но это уже с возрастом он научился понимать, как в этом деле отличить фальшивое от настоящего), что самое простое на деле почти всегда оказывается самым сложным.