Фомка поднял из-под ног мешок, достал оттуда домашнего хлеба, вяленой лосятины. Выпили. Закусили.

Посидели еще, посмотрели по сторонам и собрались было вставать, но опять подошел буфетчик и принес еще три бокала с водкой.

— Пейте, пейте, мужики, на здоровье! Даровая, хозяйская,— сказал он, забирая пустые бокалы.

Выпили по второй. Опять закусили и опять посидели осматриваясь.

— Ну что, пойдем, что ли,— сказал наконец Тимоха,— нечего тут больше делать.

Но тут буфетчик снова подошел к мужикам, на этот раз без подноса.

— Может, еще поднести? — спросил он.

— Не надо больше,— отказался Тимоха,— благодарим.

В это время за соседним столиком встал долговязый парень в оборванной шапке с опущенными ушами. Он подошел к буфетчику и, нагло глядя ему в лицо, сказал небрежно:

— Мне за них подай чарку.

— Не велено тебе,— спокойно возразил буфетчик.— Мужики товар привезли, а от тебя какой прок? В карты играть да кусочничать. Иди, Филька.

— За меня дед заплатит,— сказал Филька, мотнув головой в сторону Тимохи.— Заплати, дед, греха не будет. На том свете угольками рассчитаемся.

— Ишь ты какой прыткий нашелся! — не выдержал Пров.— Он пить будет, а ты за него плати. За какую такую милость?

— Заплати, говорю, старина,— не унимался Филька.— Душа горит! А не заплатишь — пеняй на себя.

— Да ты кто такой есть-то? — обозлился Тимоха.— Сват ты мне или брат? Чего это я тебя поить буду?

— Не будешь? — вызывающе крикнул Филька и внезапно сунул руку в Тимохин карман, туда, где лежали деньги.

Тимоха перехватил Филькину руку, с силой сжал ее и вытащил из своего кармана.

— Ты что это, грабить надумал? — удивился Тимоха.

Но Филька уже схватил его за ворот левой рукой и крикнул на весь трактир:

— А ну, братва, выручай своих, бей таежных!

Тимоха размахнулся, ударил Фильку по скуле так, что тот мешком отлетел в угол и растянулся на полу. Но тут, побросав карты, вскочили Филькины дружки и со всех сторон разом напали на Тимоху. Так неожиданно было это нападение, что Тимоха не удержался на ногах. Он упал на грязный пол. Трое парней насели на него. Кто-то ударил по лицу, кто-то прижал коленом...

Фомка и Пров кинулись помогать Тимохе. Но на подмогу Филькиным дружкам повскакивали из-за других столов мужики и парни и все вместе навалились на таежных. Крик, ругань, удары слышались в трактире. Гармонист замолчал и трусливо выбрался из трактира. Буфетчик спрятался за стойку.

Груда тел копошилась на полу. Понять, кто кого бьет, кто кого защищает, стало уже невозможно.

— Табуреткой его, табуреткой! — крикнул Филька и снова потянулся к Тимохиному карману.

Фомка отпихнул его, но тут кто-то сзади ударил Фомку табуреткой. Еле удержавшись на ногах, Фомка пошатнулся, и неизвестно, чем бы закончилась драка, если бы в это время не вошел в трактир человек в кожаной куртке, в папахе с красной ленточкой.

— А ну кончай драку! — крикнул он властно и, видя, что никто его не слушает, выхватил из кобуры наган и выстрелил в потолок.

Белое облачко дыма клубком поднялось к потолку. Шум сразу прекратился. Буфетчик с головой спрятался за стойку. Остальные неподвижно замерли где кто был.

— Люди кровь на фронтах проливают, за свободу сражаются,— громко, отчетливо выговаривая каждое слово, сказал этот человек,— а вы тут, дармоеды, народную власть пропиваете.

Филька поднялся на колени, прополз под столиком и, прошмыгнув возле стены, выскочил из трактира. За ним, один за другим, разбежались и его собутыльники. В трактире, кроме человека в папахе, осталось трое: Тимоха, Пров и Фомка.

— А вы кто такие?— строго спросил человек в папахе.— Как сюда попали? Зачем?

Тимоха встал, ладонью вытер кровь под носом, сказал неторопливо:

— Лесовики мы. Издалека. Пушнину вот привезли.

— Лесовики...— Человек в папахе опустил наган в кобуру.— Белок стреляете, купцу пушнину возите, а он со своими прихлебателями у вас же из носа кровь выкачивает. Не знаете, кого стрелять нужно! Врагов не видите...

Тут на лестнице, возле буфета, откуда-то появился сам Зарымов в белой рубахе с вышитым воротом, в хромовых сапогах.

— Что случилось? — спросил он.— Кто стрелял?

Ему никто не ответил.

— Ну, вот что, мужики,— будто и не видя купца, помягче сказал человек в папахе,— пойдемте со мной, пока вас тут совсем не убили. С народом с этим трактирным потом разберемся... И с тобой разберемся,— обернулся он к купцу.— Дай срок...

По Ярмарочной улице они спустились в низину. По сторонам в темноте сиротливо стояли низкие домишки. Впереди шагал человек в папахе, за ним Пров с Фомкой, а позади в санях, запряженных Бойким, не спеша ехал Тимоха.