— Понял,— покорно сказал Пров.— Скажу.

— А ты соболей да куниц так положи, чтобы крысы, не дай бог, не погрызли,— сказал купец приказчику.— Белку примешь — мужиков в трактир пошли, по-хорошему... Пусть погуляют и ночуют пусть там. Не даром зверя добывали. Завтра гостинцы своим купят да товар увезут подобру-поздорову. А мне тут больше делать нечего. Белку сам принимай.

— Все станет сделано, как велено,— поклонился приказчик, проводил купца до дверей и, вернувшись к прилавку, стал принимать беличьи шкурки.

Так же, как и хозяин, он придирчиво осматривал каждую шкурку и так же, как хозяин, приговаривал ворчливо:

— Рановато пошли белку-то промышлять. Вот — печеночная вся... По дешевке пойдет. Не успела поспеть... А эта вот прошлогодняя.

— Да побойся ты бога! — чуть не плача, возражал Пров.— Прошлогоднюю все до единой к тебе же привез. Аль не помнишь?

— По дешевке пойдет, — настаивал приказчик.— И не спорь со мной, а то совсем не возьму. Повезешь назад свою белку и гроша домой не привезешь.

— Да что же ты мужика-то на глазах обираешь? — не выдержал Тимоха.— У него дома горсти соли нет, пороха на заряд не осталось...

— А мне до этого дела нет,— перебил приказчик.— Каждый про себя живет, кто как может. Мы на торгу живем, вы в лесу. У нас бог, а у вас, может, леший? Так, видать, не шибко он добрый, лесной-то ваш благодетель, коли вы там без соли хлебаете.

«Тут правды не найдешь,— подумал Тимоха.— А ваш-то бог весь на виду: как бы ограбить мужика голодного. Вот и все ваше моление. Пестерин приезжал — грабил, Зарымов грабит, и этот туда же».

Вслух он ничего не сказал. Промолчал и Пров. Приказчик, не дождавшись ответа, полушутя продолжал писклявым голосом:

— Времена-то теперь такие пошли, что не знаешь, в какого бога верить, какому царю кланяться. Тут гляди только, в каком углу прятаться. Войны вон пошли. Гадай, чем все это дело кончится.

Он скупо отсчитал бумажки, подал Прову, а сам все бормотал себе под нос:

— К вам-то в тайгу никакой царь не доберется и министра не пришлют. Живете себе чем бог послал, а нам тут надо знать, кому кланяться, да и о себе подумать приходится. Вот так, мужички.

Закончив расчет, он вынул еще одну бумажку и сказал уже подобрее:

— Нате вам, мужики, на вино. Гуляйте да лихом нас не поминайте! А пить будете — ухо востро держите. Тут в трактире-то от одних разговоров уши завянут...

Глава четвертая

В ТРАКТИРЕ

Узкое высокое крыльцо с крышей и с узорчатыми решетками по бокам. Из-под резных наличников строго смотрят большие окна со ставнями. Их холодный, неприветливый взгляд тупо упирается в широкую Ярмарочную улицу, по сторонам которой в два ряда выстроились маленькие приземистые лавки и магазины. Дом кажется сутулым и как будто сгорбившимся. Над крыльцом вывеска: «ТРАКТИР».

Тимохе и Фомке все здесь казалось новым, незнакомым и удивительным. И неширокий продолговатый зал, и шум, и духота, и облачка синеватого табачного дыма, лениво плававшие под низким потолком, и буфет с двумя резными шкафами и с длинным прилавком, и лестница, ведущая куда-то кверху, вроде как на чердак...

Пров, тот не первый раз был в трактире, знал, что здесь к чему, но и он немножко робел в этой необычной обстановке. Они прошли в дальний угол, еще раз осмотрелись кругом и не больно смело сели за свободный столик. За соседними столами сидели какие-то мужики: одни громко говорили, смеялись, другие играли в карты, третьи пили вино.

В другом углу парень, в рубахе навыпуск, играл на гармошке-тальянке и пел простуженным голосом:

Живе-ом мы ве-се-ло се-го-дня,

А-а за-втра-а ста-не-ет ве-се-лей...

У прилавка стоял тот самый приказчик, который вместе с Зарымовым покупал пушнину у мужиков. Увидев вошедших, приказчик неторопливо допил вино из бокала и что-то шепнул буфетчику.

Тот, в белом фартуке, с грязной салфеткой под мышкой, принес на подносе три бокальчика с водкой, поставил их на стол и, махнув салфеткой, сказал насмешливо:

— Приказано, мужички, водочки вам подать. Сам хозяин распорядился. «Дальние, говорит, лесовики-то. Впервой приехали, пушнинку привезли. Так пусть, говорит, погуляют за мое здоровье». Закусочку какую прикажете принести? Пельменей, сыру, говядины? Только закуска даром не дается.

— Не надо ничего,— отказался Тимоха.

— Да чего же без закуски-то? Недорого станет.

— Свое есть,— сказал Тимоха,— домашнее.

— Ну, как скажете,— не стал спорить буфетчик.— Кушайте на здоровье.