Сейчас же, сидя в салоне автомобиля, Йона был все еще насторожен, а потому сразу почуял неладное, когда парнишка с заднего сиденья неожиданно приказал:

— Нел, не останавливайся! — И тут же чуть смягчил тон: — Просто кружи по району.

— Понял.

Д’эви виртуозно изобразил объезд несуществующей ямы и плавно покатил дальше.

— Остановись после следующего поворота, — велел парень.

— Лады, — коротко ответил Нелин.

Автомобиль встал под сенью раскидистого вяза, водитель заглушил мотор. И Нелин, и Йона напряженно смотрели на друга.

— Дома кто-то есть, — без обиняков пояснил Яни, поправляя непослушные рыжие волосы. — Отец обычно в это время читает в библиотеке, готовясь ко сну, но окна на втором этаже не горят.

— Может, устал и прилег поспать? — предположил сидевший рядом с водителем Камаль, поглаживая рукоятку трости.

— Вряд ли, — возразил парень. — Два часа чтения перед сном — его неизменный ритуал на протяжении всей моей жизни. Он, на моей памяти, отступал от него лишь однажды — когда мама рожала Мари. А еще… — Он запнулся. — Возможно, мои новые друзья что-то отмочили.

Все было притянуто за уши, но не лишено смысла. Даже если это все бред и парнишка на взводе, это не отменяло того, что постепенно мелкие волоски на руках у инспектора вставали.

— Ну просто отлично, — сказал он больше сам себе. — Похоже, тут недалеко трупы.

— Есть или… — спросил д’эви вытаскивая из кармана оружие.

— И есть, и будут.

Камаль постучал тростью по полу, прислушался к стуку, а затем тихо спросил у Яни:

— Есть у вас вход, о котором никто не знает?

— Через соседский палисадник.

— Идете через него. Я в парадный. Поотвлекаю ребят, если кто есть.

— Вечно тебе надо походить хромым котом перед стаей собак.

— Нел?

— Что?

— Заткнись и делай, что говорю. Потом меня отчитаешь, если не сдохну.

Мари летела сквозь ночь.

Мотоцикл ревел, распугивая случайных свидетелей ее лихачества. Тех, кто еще не успел убраться с улиц до наступления комендантского часа, было мало.

Она свернула на Беккер роуд, оттуда через мост ближе всего к дому. Марианна добавила газу, но едва ли не сразу уперлась в блокпост. Машины досматривались в час по чайной ложке, так что пробка тянулась и тянулась.

Типок в полицейской форме медленно брел от машины к машине и явно наслаждался властью. Он говорил медленно и спокойно, словно с детьми. Объяснял про экстренные меры, которые введены повсюду, но только делал это таким издевательским тоном, что стало понятно — он просто мучает людей.

Мари осторожно подкатилась к заграждению.

— Полиция, экстренный выезд, — произнесла она без приветствий.

— Ну, во-первых, здрав…

— Д’Алтон, — Мари вытащила из кармана документы и ткнула парню в роду, — девятый участок.

— Здесь без досмотра нельзя, приказ…

Чей приказ и о чем, инспектор не узнала. Вместо уговоров она просто боднула этого мерзавца шлемом в лицо.

Хруст.

Парень повалился на асфальт, явно не поняв, что это он вдруг решил прилечь. Ботинок прилетел в живот, затем в грудь.

— Д’Алтон, — произнесла Марианна уже бегущим на помощь офицерам. — Девятый участок, спецгруппа.

Сменщик оказался смышленей, он быстро отодвинул загородку и дал девушке проехать.

Времени было все меньше. Инспектор д’Алтон побежала к мотоциклу, краем глаза заметила, как один из водителей в пробке ей кивнул и поднял большой палец.

В ответ девушка только развела плечи и стартанула с места.

Йона осторожно прошел по мощеной гранитом дорожке к роскошному двухэтажному особняку в позднеимперском стиле. Взойдя на небольшую лесенку, он постучал в массивную дубовую дверь с витражными вставками, изображающими сцены из мифов.

Вот смешно получится, если он сейчас вломится в дом генерального прокурора. Смеху будет… Весь путь до «Черного льда» можно обсмеяться.

Хотя… Он вроде как рецидивист, если брать в расчет детские «приключения».

Дверь открывалась плохо, виной тому была нога мертвеца. Ну вот, только он попытался вспомнить, как правильно входить в камеру и что говорить, как нужда в этом отпала.

Уже порядком окоченевшее тело мешало распахнуть дверь на полную. Судя по количеству крови и отсутствию явных следов, его, скорее всего, пырнули ножом в район печени. Весь мраморный пол у живота был залит кровью, которая уже порядочно загустела и превратилась в вязкий липкий кисель. Пахло железом и едва уловимым ароматом дорогого одеколона.