Но когда все семейство д’Алтонов, влиятельный род города, разом потребовало его присутствия, желание спорить пропало.

С момента кровавого побоища у Мари прошла неделя, и эту неделю можно было назвать неделей похорон. Торжественные прощания шли одно за другим, наполняя улицы траурными процессиями. Дуарте, Барр, Валорис — все трое уходили друг за другом, но только о смерти старого кардинала Йона искренне сожалел.

— Печально лицезреть смерть в ее неприглядности и удивительной торжественности, а, сержант? — произнес тихо Нелин и встал рядом с другом.

— Ага, печально. — Голос Йоны был ровным, как озеро в штиль. Он взглянул на друга, отмечая хорошо знакомые черты, и тихо приказал: — Хорош дурака валять.

— Чего? — Лицо д’эви вытянулось в непонимании, но в глазах мелькнула тревога.

— Я тебе сейчас колено прострелю, и плевать, что мы на похоронах, — спокойно проговорил инспектор и сунул руку под плащ, где угадывался контур пистолета.

— Ладно-ладно, — произнес Нел уже другим голосом. Лицо его несколько раз сократилось, как будто сделанное из воска, и приняло другую форму. Теперь рядом стоял уже не старый знакомый, а молодой мужчина с темными волосами, убранными назад, и пронзительными зелеными глазами.

— На чем я прокололся? — Голос его также стал другим, чуть выше и приятнее, с легким акцентом.

— Шепот, я его знаю почти пятнадцать лет. Я по одному только дыханию подмену определю.

— Черт, проспорил Ирме целую марку. — Варра изобразил притворное расстройство, проводя рукой по волосам. — Хотя… теперь понятно, чего она в тебе не сомневается.

— Зачем спорил, если не был уверен?

— Ну, мы с сестрой авантюрные натуры. Не знаю, как нас мама только терпела в детстве. Мы постоянно во что-то впутывались. То яблоки воровали у соседей, то мальчишек стравливали. А знал бы ты, как Ирма поет, когда напьется.

— Охотно верю. — Камаль действительно знал, потому как пару раз Ирма до такой кондиции у него доходила. — Шепот, ты только поностальгировать пришел или дело есть? Мы все-таки на похоронах. — Йона кивнул в сторону толпы, где некоторые уже начали оборачиваться на них.

— Давай-ка тогда пройдемся.

Они тихонько отошли в сторону, шурша опавшими листьями под ногами. Шепот вел, Йона ковылял рядом, опираясь на трость. Когда последние люди скрылись из виду за мраморными надгробиями, инспектор взглянул на старого знакомого и выразительно поднял брови.

— Ну… в принципе, твоя наводка оказалась дельной, — без предисловий начал кровопийца.

— Разговорил его?

— Ага. — Шепот нервно дернул плечом, и его лицо на мгновение исказилось. — Натуральный псих. Мы когда вломились к нему с обыском на тайную квартиру, так и охренели разом. И не выхренели до сих пор. Парень спал в обнимку с мумифицированной головой матери.

— М-да… — Камаль замолчал, его лицо побледнело. Такую дикость даже он представить не мог. Молчание тянулось с полминуты, нарушаемое только карканьем ворон. — Такой дичи даже я не помню. А я помню всякое дерьмо. Ну и что Мартин рассказал?

— Ну, он попытался храбриться. Адвоката требовал, а Ланн, как услышал, кто звонит, так трубку и повесил. Подержал я его вечерок в холодной камере без сна, а потом под видом матери и явился. «Сыночка покайся». Ну сыночка и потек, только тазики подставляй.

— Ну и…

— Да что «и»? Ты реально практически все угадал. Он и папашу сдал, и лодку свою подарил. Все детали совпали.

— Любящий сынок… — Йона вытащил из старого потертого портсигара сигарету и прикурил, выпуская облачко дыма. — Будешь?

— Нет, — Шепот старательно закачал головой, — бросить хочу. Ты только с причиной не угадал. Старший Дуарте супругу свою на тот свет отправил, в приступе ярости забил насмерть, а малой это видел. Это, конечно, не оправдание, чтобы стать пособником террориста или людей на улицах сжигать… но…

— И чего ему светит? Не общественные работы, я надеюсь.

— Расстрел, само собой. Для выпускника юридического факультета, Камаль, ты на удивление забывчив.

Ну вот и не будет с Марти-номер-пять никаких проблем. А он уже собирался решать все с помощью старины Барроуза. Повезло, так повезло.

Три дня спустя после похорон Альберта Мари собралась с силами и явилась на кладбище, но уже одна. Всю дорогу до нужного участка девушка дрожала от волнения. Оно и понятно — не была тут год и теперь немного винила себя за эту трусость.

Аккуратная могилка была вся усыпана мокрой листвой. Под этим лоскутным ковром не было видно ничего, даже каменного вазона. Д’Алтон смахнула прелую листву рукой в черной кожаной перчатке и положила букет свежих белых роз на влажную землю. Капли росы блестели на лепестках в тусклом свете осеннего дня.