— Где эта рыжая сука?

— Ни малейшего понятия не имею, может в пробке стоит.

Ты легко найдешь нужное, если знать, что искать. Вот и сейчас Камаль услышал в целой куче посторонних шумов, которыми был наполнен дом д’Алтонов, нужный щелчок. Ну вот и славненько.

— Вы, вообще, конечно, молодцы, — начал Йона, отдышавшись. — Стариков в заложники взяли, девчонку убить хотите. Патриоты, вашу мамашу.

— Слышь, ты меня жизни еще поучи. Эта сука моего капитана застрелила. Я что, такое спустить должен? Нет уж, хрен тебе по всей морде, Камаль. Я такого гуттам не прощал и ей не буду.

— Ого, какая бравада. Что ж ты такой смелый один на один с ней не вышел? Вчетвером на одну девчонку, я такого гнилого расклада даже под Ленгером не помню.

Сержант дал знак, и Йоне снова прилетело, но теперь уже в голову. Вот это уже было плохо. Нос он, похоже, разбил. Густая кровь закапала на дорогой ковер. От удара инспектора повело, так что он зашатался.

— А чего, сам не можешь?

— Ах ты паскуда, — прорычал сержант и, стремительно приблизившись, схватил Йону за воротник. — Думаешь, самый смелый здесь? Я тебе сейчас покажу, кто тут главный.

Он замахнулся для удара, но Камаль, несмотря на головокружение, успел уклониться. Кулак просвистел в миллиметрах от его лица.

— Ого, а ты резкий, хотя и бьешь как баба.

— Заткнись!

Второй удар был резче и точнее. Его Йона решил принять. Возможно, что зря. Все снова поплыло, но инспектор устоял, только немного качнувшись.

— Послушайте, вы же понимаете, что это тупик? Город на военном положении. Рано или поздно вас найдут. Может, стоит подумать о том, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями?

Блум усмехнулся, но в его глазах мелькнуло сомнение.

— Ты думаешь, я не продумал пути отхода? — Он подошел вплотную к Йоне. — У меня все под контролем. А ты… ты просто помеха, от которой мы скоро избавимся.

В этот момент где-то на верхнем этаже послышался приглушенный шум. Главарь резко обернулся. Йона поймал взгляд главы семейства и медленно закрыл глаза, затем второй раз. «Не смотрите», — произнес он одними только губами. Судя по реакции старший д’Алтон его понял.

— Ой… а где ваш четвертый друг? — с ехидной усмешкой проговорил инспектор и поймал на себе аж три злых взгляда.

— Энди, проверь, что там, — скомандовал главарь.

Стоявший поодаль парень кивнул и быстро направился к лестнице.

Йона заметил, как напряглись остальные преступники. Казалось, что каждый новый шаг может стать для несчастного Энди последним. Ну, если действовать, то лучше всего сейчас.

— Эй, — позвал инспектор командира, — смотри чего умею. Отпускаю тебя с миром.

— А? — только и успело прозвучать, как в эту же секунду комната буквально заполнилась светом. Было так ярко, что все вокруг исчезло в сплошной белизне. Буквально мгновение нужно было, чтобы вспышка выжгла глаза всем, кто не догадался отвернуться или прикрыть глаза.

А теперь, пока все в шоке, надо работать быстро. Рукоятка трости вылетела. Одним быстрым движением Камаль рассек стоящего рядом бандита с пистолетом. Острая сталь прошла от паха до горла, разрезая все на своем пути. Вот только это не сильно помешало стрелку начать целиться в то место, где стоял инспектор. Револьвер двинулся по направлению к нему, но второе движение, теперь уже сверху вниз, отсекло руку с оружием.

— А-а-а, сволочь! Не вижу!!! Я тебя убью! — кричал сержант Блум, катаясь по полу. — Я тебя…

Камаль медленно подошел к ругающемуся бандиту и, не колеблясь ни секунды, пробил ему горло. Остался последний. Выстрел позади снял отошедшего на пару шагов Энди. Камаль повернулся на звук и увидел стоящую в дверях Марианну. Лицо у нее было белым от ужаса.

— Спасибо. — Инспектор медленно сел на пол возле ножки стола. — Что-то я староват для таких фортелей.

— Мама, — начала Мари тихо.

— Нормально все с ними, пару часов поболят глаза, а потом пройдет.

— Как вы тут оказались?

— Потеряшку одного домой привезли, — простонал Камаль и рухнул без сознания.

Священник отчитал последнюю молитву, и на лакированный дубовый гроб посыпалась влажная земля, издавая глухой стук при падении. Бум. Бум. Бум.

Йона стоял вдали от толпы скорбящих и не говорил ничего, опираясь на свою старую трость. Холодный ветер трепал полы его черного плаща. Чувства он сейчас испытывал смешанные. Ему было печально, но в основном он не понимал, какого черта он тут делает. Альберт Геннек был, конечно, хорошим человеком, но только с Йоной они были едва ли случайными знакомыми, встречались и то пару раз.