АРТУР

Я подхожу к двери своего кабинета, открываю её и смотрю в конец коридора в шестой раз за десять минут. Через несколько секунд я снова вхожу. Это нелепо. Я осознаю, что это смешно, но ничего не могу с собой поделать.

Я смотрю на свои часы, ещё раз отмечая, что уже почти десять часов, а я все ещё в «Браге». Опять же, это не имеет ничего общего с работой. Я просто продолжаю пытаться пробиться к Джулии Лисбон.

Она поднимает так много вопросов, что в моей голове просто нет места ни для чего, кроме ответов, которые я хочу получить. И я должен признать, что лёгкость, с которой она проявляет такое холодное безразличие, добавляет всему этому немного очарования. Потому что в то время как её рот настаивает на том, чтобы отталкивать меня снова и снова, единственная забота её тела - отреагировать, а её разума - скрыть это.

Упаковки еды на вынос из лучшего китайского ресторана в городе смотрят на меня с любопытством, говоря мне, что я никогда не был грёбаным трусом, так зачем начинать сейчас? Согласен. Может быть, еда мне ни о чем не говорит. Может быть, это просто я отношу свои собственные сомнения к неодушевлённым предметам.

Я качаю головой, хватаю бумажные пакеты и выхожу из своего кабинета к включённому свету в конце коридора. Дверь открыта. Всегда открыта. Это своего рода мотивационная стратегия, которую Джулия использует с командой. Я всё равно стучу, хотя чертовски красивое лицо уже поднято и смотрит на меня.

В её взгляде нет любопытства. Джулия смотрит на меня и на мгновение прикусывает губу, позволяя секундам молчания свободно течь между нами. Я считаю это маленькой победой, я если честно думал, что она выгонит меня, как только увидит.

Правда в том, что я не знаю, что делаю. Я должен был бы действовать точно так же, как она, бежать, не задумываясь о том, что это лучший вариант, но я не могу. Я просто не могу и у меня нет объяснения этому.

Каждый раз, когда я смотрю на неё, я хочу большего. Каждый раз, когда я слышу её голос, я хочу большего. Каждый раз, когда я чувствую запах её духов или её смех, который проникает в мои уши и проникает в мой разум, я хочу большего.

Это настолько странно, что я не знаю, что на самом деле побуждает меня продолжать, хотя за последние несколько недель я услышал от этой женщины больше отказов, чем когда-либо слышал за все тридцать пять лет моей жизни, от всех женщин, которые находились рядом, прошедших через мою жизнь.

Может быть, я просто эгоистичный придурок, который не может принять категорический отказ. Возможно, но тот факт, что Джулии приходится задерживать дыхание каждый раз, когда я подхожу слишком близко, или что она выгоняет меня, потому что, кажется не доверяет себе, хотя она очень хорошо это скрывает, или что она продолжает отталкивать меня раз за разом, это то, что продолжает подталкивать меня к ней.

Её зубы по-прежнему впиваются в её нижнюю губу, пока она, кажется, решает, нужно ли ей заставить меня уйти или ночное свидание действительно может быть безобидным.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты попросил немного соуса из маракуйи в качестве дополнительной порции. — Кажется, она принимает решение, и я вспоминаю её слова в тот день, когда мы впервые встретились, когда она сказала мне, что у неё очень хороший слух. Если она распознала национальность кухни только по запаху, то и её обоняние тоже...

— Невероятно, да, я просил об этом. — Я вхожу в её кабинет и кладу пакеты на маленький круглый столик.

Джулия встаёт и направляется к буфету у левой стены. Не нуждаясь в какой-либо мотивации, она берет тарелки и столовые приборы и подносит их к столу. Она расставляет их между ними, и я улыбаюсь. Затем она медленно направляется к холодильнику. На секунду или две я отвлекаюсь, не в силах отвести глаз от её движений, пока она внезапно не поворачивается ко мне, принимая меня за факт и делая вид, что я этого не делал.

— Что ты хочешь выпить? — Спрашивает она.

— Я заказал пиво, — предупреждаю я, доставая пиво из бумажных пакетов. Она прищуривает глаза, но на этот раз не от недоверия или раздражения, а скорее от удовольствия.

— Тогда я пойду вымою руки, — говорит она, направляясь к ванной в углу комнаты. Несколько мгновений спустя она возвращается, бросает быстрый взгляд на множество блюд, уже расставленных на столе, и, должно быть, считает, что этого достаточно, потому что она садится, берет пару палочек для еды и достаёт блинчик с начинкой из одного из контейнеров.

Я смотрю на неё, находя это забавным, и она поднимает глаза, когда палочки для еды находятся на полпути ко рту.

— Что?

— Ты не собираешься попытаться выставить меня за дверь?

— Ты принёс еду и пиво, — говорит она, как будто это всё объясняет.

— Значит, всё, что мне нужно было сделать, это принести еду? Чёрт возьми, женщина! Почему ты не предупредила меня раньше? — Она смеётся, наконец кладя еду в рот. Выражение удовольствия на её лице заставляет меня насторожиться.