Шрифт:
***
— Думаю, я уже слишком стара, чтобы быть в таком состоянии, — произнесла я, лёжа на ковре в гостиной Селины, в окружении остальных.
Именинница разразилась громким смехом, за ней последовали Алина и Эми. Пенни, не устояв перед всеобщим весельем, присоединилась к нам, и, наконец, я тоже не смогла сдержать свой смех.
— Не говори так! — Возмутилась Селина. — Это лучшая традиция на свете!
— А я предпочту ходить по магазинам в Париже, — возразила Эмилия.
— А я в свой день рождения буду наслаждаться закатом на Карибах, — вступила в разговор Пенни.
— А я буду пить до упаду на Ибице! — Воскликнула Алина, и я мысленно похвалила себя за то, что не мои уши расположены ближе всего к её рту. — Ты самая скучная, Джулия!
— Что? — Я запротестовала. — Почему?
— Пить вино наблюдая за восходом солнца в Бузиосе? Ты серьёзно?
— Но этот город прекрасен!
— И что с того? Ни одна красота не стоит того, чтобы добровольно вставать в такую рань в свой день рождения. — Подчёркивает Селина. — Кто за то, чтобы изменить традицию празднования дня рождения Джулии? — Она поднимает руку, призывая к голосованию, и, когда я закатываю глаза, три руки поднимаются вверх.
— Жаль, что в мой день рождения традиции выбираю я.
Селина вздыхает:
— Да, девочки! Мы пытались! — Говорит она, и я вдруг начинаю вздыхать, чувствуя, что сойду с ними с ума. — Но подождите!
— Что ещё... — шепчу я.
— Мы могли бы придумать традицию для первого рабочего дня. — С энтузиазмом решает Селина.
— И кто же будет выбирать, что мы будем делать? — Спрашивает Пенни, и в её голосе звучит неподдельная озабоченность этим вопросом.
— Тот, кто не устраивается на новую работу! — Заявляет Алина, и я прищуриваю глаза.
Я поднимаюсь, собираясь возразить, но моё тело не успевает за мыслями, и я снова падаю назад, пролетая сквозь Пенелопу и Селину. Меня охватывает новый приступ смеха.
— Путешествие на самолёте? — Предлагает Алина.
— В Рим! — Восклицает Пенелопа.
— В Париж! — Подхватывает Селина.
— В Лондон! — Саркастически добавляю я, и на этот раз смеюсь в одиночестве.
— Что? — возмущается Селина, недовольная тем, что я не горю желанием участвовать в её новой традиции. Я пытаюсь заговорить, но смех ещё долго не утихает, и мне требуется почти минута, чтобы восстановить дыхание.
— У меня есть предложение, — говорю я. — Я готова поддержать новую традицию, которую вы хотите установить. — Девочки ликуют, радуясь, а я двигаю руками и ногами, хотя моё тело всё ещё застряло там, где я упала, и я ударяюсь о лица и ноги окружающих.
— Я... — начинаю я, и они начинают меня освистывать, но я продолжаю: — Если вам удастся встать и дойти до двери... — Воцаряется тишина, и я снова начинаю смеяться, возвращаясь на своё место, наконец-то находя его на мягком ковре. — Ну так как? — Спрашиваю я, когда никто не двигается с места.
— Думаю, это может подождать до следующего раза, это же не последняя новая работа, — размышляет Пенни.
— Следующий раз кажется хорошей идеей, — соглашается Эми.
— Нет! Селина отказывается! Сейчас! — Говорит она и делает ту же ошибку, что и я. Она бросается ввысь, но ещё более беспорядочно. Когда она падает, то делает это с распростёртыми объятиями, задевая всех нас одновременно, словно шар для боулинга при ударе, который вместо того, чтобы сбить кегли, вызывает новую волну совершенно бессмысленного смеха.
8
АРТУР
Большинство людей не любят водить машину в Сан-Паулу, но я не отношусь к их числу. Меня всегда успокаивает многолюдный и хаотичный трафик на улицах. Как будто постоянный хаос в моей голове находит себе спутника в этом плотном движении.
Припарковав машину на подземной парковке в «Браге», я откидываю голову на подголовник и закрываю глаза. Двигатель всё ещё работает, хоть и тихо, но это успокаивает. Я делаю глубокий вдох, пытаясь привести в порядок одинокий хаос своих мыслей.
Последние две недели были странной смесью апатии и возбуждения, и после нескольких дней, проведённых без моего отца, трудно не задаться вопросом, действительно ли его отсутствие приносит то чувство покоя, которое наполнило мою жизнь с тех пор, как у него случился инсульт.
Я никогда не желал ему зла. Никогда не думал, что было бы лучше, если бы он просто исчез. Эурико Брага мог бы существовать вечно, если бы знал, что больше не будет частью моей жизни. Возможно, именно поэтому полное отсутствие эмоций по поводу его нынешнего состояния здоровья застало меня врасплох.