— У компании нет политики, запрещающей отношения.

— И как ты думаешь, людям будет всё равно, когда они начнут говорить об этом?

— Это то, что тебя беспокоит? То, что люди будут болтать? — Он наклоняет голову. — Мне жаль говорить тебе это, Лия, но они всё равно будут обсуждать, если только ты не планируешь вечно прятать меня в своей комнате. — Он заканчивает одеваться и возвращается ко мне. Артур кладёт ладони мне на щёки и нежно целует в губы. — Не дави на себя, куколка. Я буду ждать столько, сколько ты захочешь, но я никуда не уйду, ты должна это понять. — Я моргаю, ошеломлённая его заявлением. — Как насчёт того, чтобы прийти ко мне сегодня на встречу?

— Что?

— У меня сегодня невероятно скучная встреча, — вздыхает он. — Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно ненавижу юристов? — Я открываю рот, но мне требуется несколько секунд, чтобы ответить, пока я всё ещё ошеломлённая внезапной сменой темы.

Артур подмигивает мне, давая понять, что знает, как меня рассмешить, и я не могу удержаться. Я целую его, и моё сердце, которое и так билось неровно, ускоряется без всякого контроля. Он смеётся мне в губы, когда я чуть не нападаю на него, и творит своё волшебство: он обнимает меня, и мир исчезает, когда мы целуемся без оглядки.

***

— Привет, Клара, — отвечаю я на звонок своей секретарши, одновременно оглядываясь по сторонам. Я не могу перейти улицу, чёрт возьми! Чёртово время суток! — Да, да! Я иду. Буду через пять минут, — подтверждаю я, вешаю трубку и печатаю, держа телефон в ладони, ожидая, когда загорится красный огонёк.

Я никогда не покидаю офис без уважительной причины, даже если это произошло после окончания рабочего дня. Но сегодня у меня возникло непреодолимое желание съесть чуррос со сгущенным молоком и сахаром. И не просто изысканное блюдо, которое можно заказать через приложение для доставки, а настоящий чуррос из уличного ларька: жирный, с сахаром и корицей.

Я могла бы попросить свою секретаршу об этом, но мне стало жаль её. Заставлять девушку бродить по улицам Сан-Паулу в поисках чуррос, это было бы абсурдно. Хотя я знаю, что некоторые руководители даже не обратили бы на это внимания, окажись они на моём месте.

Мои гормоны хорошо поддаются контролю. Возможно, это связано с противозачаточным чипом или с тем, что я им нравлюсь, но они не часто доставляют мне неприятности. Лишь изредка, в дни перед месячными, они пробуждают одно и то же желание – чуррос со сгущенным молоком, посыпанный сахаром.

Возможности предоставляются так редко, что, когда меня охватывает непреодолимое желание, я не могу удержаться от его реализации. Светофор наконец-то загорается жёлтым, затем красным, и я перехожу дорогу по пешеходному переходу, глупо улыбаясь и думая о вечере игр в «Малине». Как жаль, что это всего лишь ежегодное мероприятие.

Я вхожу в вестибюль «Браги», испытывая смятение и спешку. Мой телефон снова звонит, и на экране я вижу имя Клары. Чёрт возьми! Я проверяю время, и это официально – я опаздываю впервые с тех пор, как начала здесь работать.

У меня назначена встреча с президентом совета директоров «Браги», так что, похоже, у Клары нет другого выбора, кроме как ждать меня здесь. Но мне не нравится тратить время других людей, так же, как и то, когда они тратят моё.

Издалека я замечаю, как светящийся индикатор этажей лифта меняет цифры, указывая на прибытие на первый этаж. Я ускоряю шаг, но осторожно, потому что на мне очень высокие туфли от Лабутэн, а гладкий кафельный пол не самый лучший для них друг.

Не отрывая взгляд от лифта, который находится всего в одном этаже от меня, я протягиваю свой бейдж администратору. Она уже знает меня и освобождает мне проход через турникет. Но прежде, чем я успеваю воспользоваться им, кто-то сильно ударяет меня плечом, отбрасывая на несколько шагов назад, и вскоре я уже не могу удержаться на ногах и падаю на ягодицы.

На мгновение у меня кружится голова, и я не могу поверить, что такое произошло со мной. Когда я восстанавливаю равновесие, я поднимаю глаза, злясь на того, кто так сильно меня ударил. Если бы у меня было кафе или что-то подобное, блядь!

Однако то, что происходит дальше, сильно отличается от того, чего я ожидала. Я замираю всем телом, когда передо мной появляются карие глаза с оттенком мёда. У меня пересыхает во рту, и я несколько раз моргаю, пытаясь избавиться от этого видения. Но оно не исчезает, и тот же человек продолжает смотреть на меня с недоумением в глазах.

Гаэль Карвалью – адвокат сенатора, который уже много лет является одним из моих клиентов. Этот темноволосый мужчина известен своим лицемерием: он утверждает, что ему претит сама мысль о проституции, но при этом изменяет своей жене с её лучшей подругой, и это не просто метафора. Он всегда испытывал неприязнь ко мне, потому что Оскар требовал от него уважительного отношения ко мне.

— Я знаю тебя, — говорит он.

— К сожалению, это так. А теперь, с вашего позволения…

— Что ты здесь делаешь? — Спрашивает он, вскидывая голову и презрительно приподнимая бровь.