– Как, блять, это произошло? – требует папа, обращаясь к Натали и ко мне.

Нейт скрещивает руки и опускает взгляд, словно готовясь услышать признание Натали во второй раз.

– Это я... Я–я н–начала это, – всхлипывает она.

– Натали, не надо, – возражаю я, но она игнорирует меня, прямо подставляя себя под огонь.

– Я нашла годы личной переписки между моим отцом и Стеллой, пока искала в архивах нашей газеты. Я связалась с Истоном под ложным предлогом, – она нервно переплетает пальцы, и вид моего кольца на ее пальце приносит краткое облегчение, прежде чем я снова пытаюсь остановить ее.

– Красавица, не надо, – я резко дергаю подбородком, зная, что она не позволит мне принять на себя основной удар.

– Это правда, – тихо говорит Натали. – Мы должны...

– Что, сынок? Ты не думаешь, что мы заслужили, блять, правду, особенно сейчас? – папа усмехается, а Нейт качает головой с явным презрением.

– Это была я, – признается она. – Я нашла письма, прочитала их, а затем использовала наводку от нашего главного сплетника, Рози. Она узнала из надежного источника, что Истон может выпускать дебютный альбом без какого–либо пресс–релиза, и я использовала это... – Натали выпаливает остальное свое признание, а Нейт резко поворачивается к ней, его руки бессильно опускаются от неверия. – ...Я использовала это, чтобы под видом фальшивого интервью заманить Истона.

– Ты что, блять, сделала?! – рычит Нейт. – Господи, Натали!

– Я знаю, что это было неправильно, – произносит Натали, в то время как выражение лица папы становится жестким и сфокусированным на ней.

– Пап, – я скрежещу зубами, мое терпение на исходе, когда он переводит взгляд на меня. – Не надо.

– Ты знаешь, что это было неправильно? – повторяет Нейт, сжимая кулаки по бокам. – Это слово, которое ты выбираешь?

– Она во всем призналась мне в Сиэтле, – вступаю я, а выражение лица папы превращается в неистовое обвинение.

– Ты летала в Сиэтл? – Нейт обращается к ней, и его тон леденит душу.

Лицо Натали омрачается.

– Папочка, я была...

– У тебя не было права! Никакого, черт возьми, права! – Его рык заставляет Натали вздрогнуть, а я изо всех сил стараюсь не броситься к ней, понимая, что это только усугубит ситуацию. Мое единственное утешение – знание, что ни один мужчина в этой комнате не поднимет на нее руку, но сейчас это чертовски бесполезно, пока на нее обрушиваются осуждающие взгляды обоих наших отцов.

– Мне так жаль. – Ее лицо искажается, она прикрывает рот рукой, чтобы заглушить рыдания, и я вдруг чувствую себя беспомощным, а поведение моего отца лишь подливает масла в огонь моего кипящего гнева.

– И что потом? – давит Нейт, в то время как папа остается безмолвным, но, кажется, так же жаждет дальнейших объяснений.

Шея Натали покрывается красными пятнами, а я сжимаю собственные кулаки, чтобы оставаться на месте.

– Я была... Я хотела узнать, знает ли Истон...

– Она сказала тебе, Истон. Ты знал?

– Да, – киваю я. – Она сказала.

– Так ты знал, что она вне игры, и всё равно, блять, строил с ней отношения? – папа качает головой, его вопрос риторический, а Нейт смотрит на Натали с таким же ужасом.

– Как долго это длится? – спрашивает папа, обращаясь к нам обоим.

На этот раз я отвечаю за нас обоих.

– Четыре месяца.

Я ищу нужные слова, чтобы объяснить правду о нас и о том, как мы стали парой, но подвожу нас обоих. Что, черт возьми, мы можем сказать сейчас? Мы не хотели их ранить?

Слишком банально и лишь усугубит оскорбление, пока я хватаюсь за любую возможность утихомирить их, потому что я знал, что эта ссора неизбежна. Я просто не знал, что она будет такой яростной. И когда папа с подозрением смотрит на Натали, я начинаю закипать.

– Хватит смотреть на нее так, – взрываюсь я на них обоих, пока Натали продолжает содрогаться от рыданий. – Напомнить вам обоим, что вы счастливо женаты? – Две пары враждебных глаз устремляются на меня, и я благодарен за это. Я бросаю Натали ободряющий взгляд, пока ее грудь тяжело вздымается, а из губ вырываются всхлипы.

– Да, похоже, ты настоящий, блять, кладезь знаний, – язвительно цедит Нейт. – Мог бы книгу написать.

– Моя мать и написала гребаную книгу, и тебя в ней не было, – я рычу в ответ на его откровенные оскорбления.

– Только в той версии, что тебе известна.

К моему удивлению, этот ответ исходит не от Нейта, а от моего собственного отца, и мой гнев начинает брать верх.

– Знаете что? Вам обоим нужно успокоиться, иначе мы закончили. Мы, возможно, должны вам объясн...

– Истон, всё в п–порядке, – успокаивающе говорит Натали. Именно непроизвольный вздрагивающий вздох, вырывающийся у нее из груди, заставляет мое терпение лопнуть.