План, Натали. Веселись.

После нескольких безуспешных попыток привлечь внимание немногочисленных барменов, Чад берет дело в свои руки и перелезает через стойку. Он скрывается из виду, а затем появляется с двумя бутылками – водкой и ромом. Я указываю на незапечатанную бутылку водки, и он подмигивает.

– Умница!

– Не в первый раз на родео! – кричу я в ответ, а мысли уносятся к самодельному ковбою, с которым я тусовалась сегодня.

Он не настолько бесчувственный, Натали.

Стряхнув с себя навязчивое желание найти его, я приказываю себе вернуться в настоящий момент и наблюдаю, как Чад наливает щедрую порцию водки на лед.

– Можешь смешать ее с чем–нибудь? С содовой, если найдешь!

Он ухмыляется.

– Понял!

– Я хорошо оставляю на чай! – кричу я.

– Что?!

Мы оба смеемся, потому что сама идея вести беседу здесь абсурдна. Чад занят поисками миксера, а я отступаю в сторону, чтобы уступить место следующему нуждающемуся в бармене, и натыкаюсь на чье–то теплое тело. Выпрямившись, я собираюсь извиниться и оказываюсь лицом к лицу с ЭлЭлом. Почувствовав легкое облегчение от встречи со знакомым лицом, я открываю рот для приветствия и замечаю, что его глаза полуприкрыты. Моя челюсть отвисает, когда я понимаю, что он сильно занят.

– Натали, – приветствует он меня буднично, а мой взгляд скользит вниз, к его руке, сжимающей волосы брюнетки. Брюнетки, которая стоит на коленях и с диким энтузиазмом отсасывает ему, пока он направляет ее кивающую голову твердой хваткой.

– Прости, дорогая, – произносит он, – Молли на нее сильно подействовала.

Изо всех сил стараясь скрыть шок – и легкую зависть от того, что его день сложился куда лучше моего, – я делаю небольшой шаг назад и не могу удержаться, чтобы снова не опустить взгляд, пока его внушительная длина скользит в её губах и обратно. Не в силах остановить это завораживающее зрелище, я наблюдаю, как он свободной рукой ласкает её лицо, словно хорошего питомца. Мой взгляд снова взлетает к ЭлЭлу на несколько секунд, его рот приоткрывается, пока возбуждение нарастает, а его нереально голубые, кристальные глаза пронзают меня.

Легкая тревога пытается прорваться из–за унижения, разворачивающегося передо мной, но я игнорирую её, зная, что сила в конечном счете принадлежит ей. С этой мыслью я чувствую, как возбуждаюсь сама, грудь вздымается от участившегося дыхания. ЭлЭл, кажется, читает мое выражение лица, и я снова позволяю глазам опуститься как раз вовремя, чтобы увидеть, как его спутница искусно обвивает языком кончик его члена.

– Черт, тебе придется перестать так смотреть на мой член, дорогая, – хрипло выдыхает он, его голодный взгляд скользит по мне, и я отвожу глаза, чтобы проверить комнату в поисках Истона. Мои соски болезненно натягиваются, а между ног нарастает усиливающаяся пульсация, как вдруг в поле моего зрения появляется стакан.

Чад.

Мой напиток.

Стыд накрывает меня с головой, жар разливается по шее, пока я перевожу взгляд на Чада. Его же взгляд опускается, изучая разворачивающуюся сцену, прежде чем медленно поднимается обратно ко мне – эффект на него очевиден.

– Я... э–э... – я качаю головой, зная, что моя кожа меня выдаёт, и беру предложенный им напиток, – спасибо.

Взгляд Чада прыгает между ЭлЭлом, его текущим положением и мной, прежде чем он наклоняется ко мне с шепотом, его голос напряжен, а дыхание касается моей шеи.

– Я бы отдал всё, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь.

Я не могу винить его за его реакцию – я чувствую себя обнаженной так, как никогда раньше.

– О чем я думаю? – я смеюсь. – Я ни ханжа, ни святая, но я не ожидала оказаться так близко к огню за время одного трека. Очевидно, мне стыдно и...

– И... – тянет Чад с понимающей ухмылкой на губах.

– И я возбуждена, – пожимаю я плечами. – Не ожидала стать полноценной вуайеристкой, даже не успев сделать глоток своего первого коктейля.

Чад кивает с пониманием, искорка озорства в его глазах, прежде чем мы отходим от шоу и оглядываем вечеринку, намеренно избегая большого финала ЭлЭла. Едва мы отдалились от первой сексуальной мины, как натыкаемся на другую, чуть не наступив на пару, трахающуюся в паре шагов от нас. Я чуть не подпрыгиваю от шока, и Чад, кажется, тоже чувствует себя неловко. Я чувствую его взгляд на своем профиле, когда он снова наклоняется ко мне.

– Хочешь пойти куда–нибудь...

Я смеюсь.

– Слишком самонадеянно, Чад.

Его белоснежная улыбка становится еще ярче из–за отраженного света, когда он встает передо мной. Хотя он сохраняет комфортную дистанцию, он опирается ладонями о стойку бара по обе стороны от меня и наклоняется.

– Вовсе нет! – кричит он. – Может, куда–нибудь, где я смогу тебя нормально слышать?

И в тот момент, когда он отдаляется, ожидая моего ответа, меня накрывает беспокойство, и я смотрю ему за плечо. Я чуть не вздрагиваю от открывшейся картины. Среди хаоса, смертельно неподвижный, посреди одного из диванов, с режущими охерово–зелеными глазами, недвусмысленно прикованными ко мне, сидит Истон Краун.