Закатанные на несколько дюймов рукава обнажают предплечья, и нетрудно разглядеть, что обе руки покрыты татуировками. Сбоку на шее видны концы смелых черных перьев. Он тот самый, от которого перехватывает дыхание, белокурый красавец, составляющий контраст с высоким, темноволосым и поразительно красивым Истоном.

Кажется, в Вашингтоне умеют создавать настоящую красоту.

Улыбнувшись этой мысли, я смотрю на Истона и вижу, что его ноздри раздуваются в мою сторону, прежде чем он устремляет взгляд обратно в телефон.

Мной овладевает чувство вины, которое я не должна испытывать за то, что рассмотрела другого мужчину, и я подхожу и сажусь рядом с ним. Осанка Истона остается напряженной, и это заставляет меня судорожно пытаться вернуть то комфортное взаимодействие, которое так легко установилось между нами с момента знакомства. Не в силах удержаться, я смотрю на него, пока он быстро печатает сообщение. Мне удается разглядеть лишь часть, но я вижу, что это извинение.

– Если я отрываю тебя от дел...

– Беспредельная наглость, – упрекает он он, щелкая телефоном, прежде чем убрать его в карман.

– Извини, я сижу прямо здесь. Я – пресса.

– Как я мог забыть? – сухо бросает он.

Уязвленная, я откидываюсь на спинку кресла. Очевидно, здесь имеет место определенная обида, потому что ревность здесь ни при чем.

– Готов для тебя, чувак, – говорит мастер, пока девушка собирает свою сумочку, чтобы уйти. Ее глаза жадным взглядом скользят по Истону, когда она замечает его. Встав, он усмехается ей вслед, как раз когда она выходит за дверь. От этой сцены в моей груди вспыхивает ревнивый жар. Все еще нависая надо мной, Истон смотрит на меня, пока мастер не произносит: – Для нее есть свободное кресло сзади.

Почувствовав мое нарастающее негодование, Истон хватает меня за руку и поднимает на ноги, не отрывая от меня глаз, словно бросая вызов, и я ощущаю всю силу пробежавшей между нами искры. Развернувшись, он проводит меня за стойку, пока Джи жестом указывает на свободное кресло рядом с столом.

– Как дела, Джи? – приветствует его Истон.

– Нормально, – тот отвечает непринужденной ухмылкой и легким кивком, после чего они ненадолго обнимаются, похлопывая друг друга по спине. В этот момент темно–синие глаза Джи останавливаются на мне.

– Так, кого это ты привел? – Его ослепительная белоснежная улыбка направлена в мою сторону, и я опережаю Истона с ответом.

– Натали. Я как раз восхищалась вашими работами. Они невероятны.

Его открытая улыбка достигает глаз.

– Спасибо, Натали. Друзья и друзья моих друзей зовут меня Джи.

– Хорошо, буду знать, – отвечаю я. – Отличное у вас место.

– Спасибо. У тебя что, легкий южный акцент?

– Заметил, да?

Он показывает около сантиметра между татуированными пальцами.

– Совсем чуть–чуть, и это очаровательно.

– Что ж, я не против, – улыбаюсь я ему. – Я гордая южанка, но, обещаю, не до тошноты.

– Скажи–ка, Натали, что такая милая южная барышня, как ты, делает с этим придурком?

– Поверь, я не барышня.

– Она врет, – бурчит Истон, и мы начинаем говорить одновременно.

– Она тонет в благопристойности...

– Это называется хорошими манерами, мистер Беспощадная Честность.

– Чиста, как утренний снег, блять, – язвит Истон.

– Что я делаю с этим придурком? – сужаю глаза на Истона. – Прямо сейчас я сама задаюсь этим вопросом.

Истон поворачивается и огрызается на Джи:

– Мы будем это делать или как?

Развлеченный нашей перепалкой, Джи ухмыляется в мою сторону.

– Кто–то сегодня не в духе.

– Заметил? – поддерживаю я, широко раскрывая глаза, в то время как ноздри Истона раздуваются, а Джи не может сдержать усмешку.

– У него скверный характер, – разоблачает Джи. – Временами он может опускаться до уровня уличной дворняги.

– Неужели? Интересно, – размышляю я, и мы оба комично поворачиваемся к Истону, уставившись на него, как родители, ожидающие объяснений.

– Пошли вы нахуй, – огрызается Истон. Не смущаясь, Джи хлопает Истона по плечу.

– Да, дорогой, мы это сделаем. Ты достал то, что нужно?

– Ага, но теперь я хочу его изменить, и для этого понадобится немного поработать с эскизом. – Истон достает телефон и показывает снимок скульптуры, у которой мы разговаривали в день знакомства.

– А, так значит, была причина, по которой мы там оказались, – говорю я, – а я и не видела, как ты это сфотографировал.