Я смотрю на него с широко открытыми глазами, пока он приближается.

– Последние сорок восемь часов я больно бьюсь о твои стены, сражаясь как дьявол, чтобы прорваться сквозь твои баррикады – обратно к тебе. – Он ударяет себя в грудь. – Я дал тебе больше, чем большинству тех, кого знаю всю жизнь. Что, черт возьми, я еще должен, блять, сделать?

– Я не понимаю, чего ты хочешь!

– О, да не гони, ради бога, – он в отчаянии хватается за затылок, прежде чем указать на дверь. – Это не моя, блять, жизнь. И не мое будущее. Правда до ужаса скучна. Я встаю в семь утра на пробежку и ем свои, блять, овощи. Я слушаю подкасты или музыку, если не за рулем. Я пишу, репетирую, играю, снова тренируюсь, чтобы вымотать энергию, которая, кажется, никогда не кончается после концерта, и после душа – отбой. – Он делает еще один шаг ко мне. – Я уже прожил свою рок–фантазию и пресытился ею в ранней юности. Мне это не нужно. Это не моя жизнь, Натали, и никогда, блять, ею не станет.

Он делает еще шаг вперед, заставляя меня смотреть на него снизу вверх.

– Ты можешь говорить, что всему виной история наших родителей...

– Так и есть, – перебиваю я.

– Дело не только в этом, – яростно парирует он. – Я слышал тебя в Сиэтле. Каждое твое слово, и я принял их близко к сердцу. Так что же это? Это мой способ избавиться от тех сомнений, что я могу контролировать, потому что эта вещь, эта вещь между нами, для меня стоит, блять, усилий. – Еще шаг. – Разумные мужчины не позволяют женщинам, меняющим жизнь, проходить мимо, не пытаясь ухватиться за них обеими руками. Мне не нужны долгие месяцы, чтобы понять, что ты – та самая женщина для меня. Я не как большинство мужчин, Натали. Я точно знаю, чего не хочу, и это всё, что за той дверью. То, чего я хочу, стоит передо мной, и мысль о том, чтобы позволить ей уйти от меня во второй раз, чертовски съедает меня заживо.

Не в силах сглотнуть, я тщетно пытаюсь контролировать дыхание, пока он упирается ладонями в дверь по обе стороны от моей головы.

– Я не прикасался к другой женщине и даже не испытывал такого желания с тех пор, как был внутри тебя.

Мои губы разъединяются от шока, а где–то в глубине души я получаю подтверждение того, что уже знала – это правда.

– Как я ни пытался – потому что ты, блять, сводишь с ума, – я не могу выбросить тебя из своей чертовой головы. – Его взгляд опускается к моим губам, а затем поднимается обратно. – Я даже не могу кончить, не думая о тебе. Я даже не пытаюсь.

– Это погоня, – выпаливаю я, заикаясь.

– Ах, да, погоня, – насмехается он. – Ты имеешь в виду единственную вещь в этой ситуации, которая заставляет меня бежать, блять, в противоположную сторону?

Его глаза скользят по моему телу с похотливой оценкой, и все, что я могу сделать, – это скрыть непроизвольную дрожь.

– Ладно, – он сжимает челюсть. – Я продолжу. Я не осознавал, что я ревнивый мужчина... до сегодняшнего вечера. Благодарить за это нужно тебя.

Он прижимает меня к двери, пока я борюсь с инстинктом притянуть его ближе, его запах окутывает меня, мое возбуждение зашкаливает, а его слова пронзают насквозь.

– Ты позволяла кому–то прикасаться к тебе, Красавица? – Он опускает руку и проводит кончиками пальцев по ткани на моем животе. Задыхаясь, я таю от прикосновения, а его глаза вспыхивают от удовлетворения. – Так я и думал.

Не отрывая взгляда, он расстегивает серебряную пряжку, которую я выбрала для него несколькими часами ранее, лязг отдается в моих ушах, а трусики мгновенно намокают.

– Тебе понравилось смотреть, как ЭлЭлу сосут член?

Его вопрос заставляет мои глаза округлиться, а его собственный взгляд начинает стремительно нагреваться.

Я ненадолго опускаю взгляд и вижу, что он лишь расстегнул пряжку. Во мне просачивается разочарование, моя потребность в нем сжимает горло.

– Думаешь, я не видел, как ты осматривала вечеринку в поисках меня каждый раз, когда возбуждалась?

Его палец скользит по моей шее, затем мягко проводит по вырезу платья, очерчивая линию груди. Моя грудь тяжело вздымается, когда он опускает палец ниже, чтобы провести вокруг затвердевшего соска через тонкую ткань, прежде чем его расплавленный взгляд возвращается к моему. Мне удается сглотнуть, когда он нажимает, погружая палец, чтобы проследить за тонкой изящной цепочкой, идущей вдоль моей талии.

– Истон...

– Тебе понравилось смотреть, Красавица? – Он резко убирает палец, и я вздрагиваю от внезапной потери контакта. – Отвечай мне, Натали.

– Да и нет, – говорю я, снова опуская взгляд на его болтающуюся пряжку.

– Смотри на меня, – резко говорит он. – Почему?

– Потому что... я не хочу его.

– Кого ты хочешь?

– Истон, если мы сделаем это...

– Я знаю, детка, знаю, – говорит он, прижимая лоб к моему, словно пытаясь мысленно и физически избавить меня от моей позиции против нас. – Боже правый, я слышал тебя, я слышу тебя, но я не отпущу это. Я, блять, не отпущу, пока ты со мной, и я знаю, что ты тоже не хочешь этого. – Расстегивая джинсы, он берет одну из моих рук и направляет ее в свои боксеры. Инстинктивно я сжимаю его внушительную длину. Стон вырывается из меня, когда его толстый член вздрагивает на моей ладони.

Ослепляющая потребность захлестывает меня, пытаясь взять верх, пока я замечаю напряжение в его челюсти и желание, загорающееся в его глазах. Не успеваю я осознать это, как уже опускаюсь на колени и хватаюсь за его боксеры, чтобы утолить голод. Потому что он достоин. Потому что он моя фантазия, ставшая прекрасной реальностью. Потому что я хочу его так чертовски сильно, что боль невыносима.

Собрав мои волосы в кулак, он сжимает их и оттягивает, заставляя меня смотреть на него.

– Это то, чего ты хотела, когда искала меня?