Мы проходим регистрацию с Аленкой. Я постоянно смотрю в сторону Олега. Одна часть рвется к нему, другая принимает его просьбу и соглашается.

Я слишком устала от водоворота чувств и событий. Последний месяц был пресыщен всем. Мотало как на карусели. Подпрыгивала на вершине и чертила землю носом внизу.

Перед воротами, что скроют нас на два месяца, я поднимаю ладошку и робко машу ему. Олег ловит этот взмах и прикладывает его к сердцу.

И я пл а чу.

Прошел месяц с нашего расставания в аэропорту. Месяц, который открыл мне многое, но и забрал немало.

Мне казалось, что я заново начала жить, смотрела на все по-новому, даже цвета в моих глазах приобретали другие оттенки.

Я обо всем хотела рассказывать Олегу. Каждое свое открытие. Постоянно хваталась за телефон и… останавливала себя.

Меня терзало одиночество, его хотелось разбавить. Но старалась прислушиваться к себе и изучать те чувства, что вспыхивали внутри. Когда лежишь в тишине и разбираешь их на составляющие.

Аленка на занятиях в бассейне научилась плавать. Коряво еще, даже захлебывалась несколько раз. Я испытывала непередаваемую радость и удивление. Значит, я чувствую восторг. Запоминаю это чувство, закрепляю в сердце и множу его, как на сканере. Восторг приятен мне.

Однажды в столовой к нам за столик подсел мужчина. Я не поняла, как он оказался в санатории, где в основном отдыхали и лечились дети. Он начал непринужденный разговор и постоянно смотрел мне на грудь. В тот момент я не просто удивилась, ростки гнева показались изнутри. Я поняла, что это возмущение. Снова зафиксировала это чувство в сердце.

Сложнее было с любовью и виной.

Через неделю после приезда я получила первое сообщение от Олега. Это было поздно вечером. Аленка спала, видела десятый сон. А я сидела на балконе и смотрела на море. Меня охватывала тоска и мука, в груди постоянно ворочалось странное чувство. Ему я определение так и не дала. Оно было схоже с пустотой.

Только позже я узнаю, что не надо заполнять пустоту. Ты только наваливаешь на нее тяжести. Это как укладывать тяжелые и пыльные книги одну поверх другой. Или всего лишь глупая попытка запрятать. Для психики "пустота" такое же переживание, как радость, гнев, злость. Важно признать, что мне пусто внутри, прожить этот момент, осознать.

Сообщение от Олега открывала трясущимися руками, даже телефон боялась уронить. Ругалась на себя. А потом ругала себя, что ругала. Дурацкая тавтология, но именно так все и было.

На первых прочитанных словах раздался звонок. Его имя ярко светилось в ночи. А я улыбалась как дура. Тоска по нему крепчала как вино, потом сводила с ума до легкого бреда.

Смотрела на имя и попросту тормозила. Какая же я нерешительная. Ведь хотела услышать его, представляла, как он сидит за своим рабочим столом, вспоминала его запах, пока слюна скапливалась на языке.

— Нина, — первой я сказать боялась. Понимала — сдамся. Голос предаст, тело обмякнет, а мысли оставят. Только внутренний голос будет как заведенный твердить: “вернись”.

— Привет, — глухо поздоровалась.

Я слышала его дыхание. Только его. В остальном тишина. Между нами тысячи километров, но, кажется, стальные прутья натягивались и соединяли.

— Как вы? — говорил ровно, хотя я знала, что сам он далеко не спокоен. Заведен скорее, волновался не меньше, чем я. И ждал, он меня ждал. Я была уверена в этом так же, как и в том, что ночью на небе восходит луна, а днем — солнце.

— Хорошо.

Мне бы добавить, что скучаю, невообразимо, что тело горит, не коснуться.

— Нина, я очень тебя попрошу завтра в это время выйти в скайп и поговорить с одним очень важным для тебя человеком.

А есть кто-то более важный, чем ты? Язык плавился от этих слов, но я просто прикусывала его и слушала.

Не время, пока не время. Я и правда хотела разобраться, что у меня внутри происходит. Сорваться, значит, снова запутать нити, которые я стараюсь распутать.

— Кто это?

Мама? Снова зафиксировала. Мама — важный человек для меня. Важный не равно хороший, не равно плохой. Важный это важный.

— Ее зовут Елена Владимировна. И она очень хороший… поговори с ней. Расскажи ей все. Мне кажется, она может тебе помочь…

— Понять себя? — заканчивала его фразу. Мне бы разозлиться. Я чувствовала, как внутри все трещать начинало и позвякивать, как люстра при землетрясении.

— Что-то в этом роде.

— Ясно, — слово-точка в диалогах. Никогда его не любила.