Удар.

Телефон выпадает из рук. Я только слышу голос Олега из динамика. И свое имя, которое он постоянно повторяет.

Олег

Оказывается, разбираться с последствиями пожара та еще зараза. Найду суку, что устроила это все, закопаю.

Сижу сейчас в своем кабинете и просто в одну точку уставился. Какая-то тотальная усталость накатила. Состояние, когда уже на грани того, чтобы послать все куда подальше.

Оживаю, только когда вижу сообщение от Нинель. Даже улыбаюсь как дебил, внимание привлекаю. А по-другому и не получается. Смотрит на меня с фотографии такая красивая, родная.

Взгляда не могу отвести. И просто придушу ту тварь, когда решу, как именно это сделать. Если Нинель думает, что я оставлю это просто так, ошибается. Но вот рассказ будет точно не для ее ушей.

Завожу двигатель и еду к Игнату. Нинель пробует выходить из дома и ездить по делам одна. Глупенькая. Одну ее пока не отпускаю. Она под присмотром.

— Ну, привет, — здороваюсь.

Игнат разлегся на больничной койке. Вокруг воркует медсестра. Симпатичная. Этот дурак что-то показывает ей на груди и рожу скорчил больную. И на это ведутся? Серьезно?

— Я так понимаю, страдать по Нинель ты прекратил? — иду ва-банк.

Игнат недовольно поморщился, а я скалюсь.

— Она просто не умеет разбираться в мужчинах, — намекает на меня.

А самого простреливает резко, что тело дергается. Бросаю жесткий взгляд на Игната. Он принимает удар. И бьем друг друга этими взглядами.

Несказанное удовольствие от этого боя испытываем оба. Просто дураки какие-то.

Медсестра уходит из палаты, виляя пятой точкой. Оборачиваемся. Только мой взгляд длительностью не более секунды, Игнат же пялится, пока не закроется дверь. Даже облизывается.

— Как ты? — перехожу к делу.

— Жить буду. Все органы в порядке, некоторые в полной боевой готовности.

Ржем. Как-то светлеет на душе, зная, что что-то уже позади. Ему не снятся те псы, которые избивали его, он не вздрагивает, когда рядом проходит незнакомец. Могу поспорить, спокойно сядет в чужую машину и нисколько не будет волноваться.

Но за своего человека тоже отомщу.

— И когда тебя выписывают?

Ведет плечами, странно улыбается и косится на дверь.

— Не уверен, что скоро. Еще надо полечиться.

Присаживаюсь на стул. Палата хорошая. Костя поспособствовал. Она крутая даже для частной клиники.

— Как она? — Игнат не смотрит на меня. Уставился в одну точку. Его воспоминания тоже еще свежие. Пахнут кровью и страхом.

— Думал, будет хуже. А Нинель молодец. Она сильная девочка, должна справиться.

— Извини. Я пытался ей помочь.

Меня снова выворачивает наизнанку и раскручивают в центрифуге. Сердце ухает вниз. В тот момент я понял, как она важна для меня. Настолько, что душа мечется зверем, если ее не будет рядом.

— Я знаю.

Мы молчим. Пауза повисла напряженная.

Мелодия раздается в палате и кажется очень громкой. Переглядываемся с Игнатом. Прощаемся. Теперь я уверен, что он отпустил Нинель. Мучило меня это, червяком копошилось где-то внутри.

— Нинель? Я готов забрать вас из больницы.

— Мы уже едем в такси.

Блядь. Меня словно отбрасывает отбойным течением, не могу вернуться на берег. Захлебываюсь и тону.

Непередаваемый страх именно в эту самую секунду сковал по рукам и ногам. Именно сейчас. Я снова в прошлом, снова вернулся на пять лет назад. Тот звонок Оксаны из такси, голос дочери на заднем фоне и дурацкая музыка, которая играла на радио в такси.

Перед глазами все ярко всплывает и мигает.

— Можешь попросить остановить? — молю.

Кроет так, что серная кислота заполняет легкие и сжигает их.

— Олег, мы будем на месте через пятнадцать минут. Дождешься?

Нет, я хочу, чтобы вы вышли из этой гребаной машины сейчас, в эту самую секунду. Рука лежит на области сердце, оно сейчас вырвется из груди. Душа жжется.

— Нинель, я прошу тебя. Попроси остановиться и высадить вас.

Как же я ненавижу тот день. Моя ненависть такая сильная. И будто надо мной кто-то издевается, снова возвращая в тот роковой день. Снова забирает кислород, снова брызжет ядом в меня, снова перемалывает кости в муку.